Александр Зорич - Ты победил

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 112

Одним словом, в том, что Есмар вернется с минуты на минуту, Эгин не сомневался. А потому он поспешил в свою комнату, чтобы достать письменные принадлежности и попытаться собрать разбегающиеся мысли. Ибо составлять письмо гнорру Свода Равновесия, находясь в подавленном состоянии духа и при отсутствии предельной ясности в мыслях – все равно что писать прошение о своей отставке. А когда молодой офицер Свода вдруг просит отставки – это значит, что он получит ее незамедлительно. В Жерле Серебряной Чистоты.

А легко ли иметь вдохновение к писанию после ночи, проведенной в гостях у Хуммера?

Однако Есмара все не было. Эгин успел густо залепить кляксами весь черновик письма, которое обещало быть коротким, но крайне содержательным, выпить чашку сельха с корнем забубонника и даже написать такое прочувствованное начало:

«Особой важности. Лагхе Коаларе, гнорру Свода Равновесия.»

А Есмар все не шел.

Эгин окинул Ваю мысленным взглядом, исполненным жалости и сострадания. Что-то с ней будет, когда выползки и костерукие доберутся и до нее? Затем взглянул на свою постель и пришел к неутешительному выводу – если он сейчас же не заснет и не проспит по меньшей мере три часа, то такие полезные качества, как Зрение Аррума, покинут его надолго. Если не навсегда. Эгин, конечно, мог пробыть без сна два, а то и три дня. Но пробыть эти три дня настоящим полнокровным аррумом – нет уж, увольте. Для того, чтобы быть аррумом, нужно спать. И письма писать следует, только хорошо выспавшись.

Наконец Есмар явился. Обескураженный, с вытаращенными глазами и отвисшей челюстью.

– Да Хуммер его раздери, этого гада… Четыре года эрм-саванн, а такого не видал! Я его звал восемь раз. У меня чуть виски не лопнули, а он все не летит.

– Может, он сдох, или зашиб его какой-нибудь идиот из челяди этих чокнутых землевладельцев? – спросил Эгин.

– Ну уж нет! – запротестовал Есмар. – Он живой, я это чувствую, но он отчего-то не летит. Может, еще попробую погодя…

– Ну попробуй, попробуй… – развел руками Эгин, мысленно прикидывая, что до следующего корабля, который придет в Ваю за медом и почтой, им остается ждать два с лишним месяца.

Время, достаточное для того, чтобы вывернуть Ваю наизнанку столько раз, сколько ночей в этих проклятых двух месяцах.

– Я ложусь спать.

– Понял.

– Разбудишь меня ровно через три часа. К моменту моего пробуждения должно быть безукоризненно сделано следующее. Во-первых, солдаты Тэна окс Найры должны быть приведены в полную боевую готовность. Скажи этим кретинам, что на сей раз речь идет не о нагоняе, который я им задам, если они будут нерадивы и неряшливы, а об их собственных жизнях.

– Скажу-скажу, – злорадно осклабился Есмар, не упускавший ни единого случая злоупотребить властью офицера Свода над прочими служилыми княжества.

– Дальше. Скажи градоуправителю, чтобы поднял свою толстую задницу и собрал весь народ Ваи на пристани к моменту моего пробуждения. Как он это будет делать – меня не интересует. Иначе я отрежу ему голову. Так и скажи. И чтобы к этому моменту у пристани уже были собраны все пригодные для плавания рыбачьи лодки до единой. А в них лежали запасы продовольствия. Все запасы. Без остатка. Понял?

– Понял. Так мы что, уплываем в Ают? – попробовал пошутить Есмар, но шутка вышла явно неуместной. Потому что «уплыть в Ают» для варанца – то же самое, что покончить с жизнью путем посажения самого себя на кол.

– Мы уплываем отсюда. А в Ают или нет, я еще не решил, – сказал Эгин с видом человека, который не то что лишен чувства юмора, а вообще не знает, что это такое.

– Все?

– Нет. Там, под дверями, топчется мой новый раб по имени Кух. Устрой его в комнате прислуги. Временно.

Есмар не стал переспрашивать. Новый раб. А что – был когда-то старый? Нет, лучше отложить этот вопрос до тех пор, пока начальник не проснется. И да ниспошлет ему Шилол доброе расположение духа по пробуждении.

После сна, короткого купания, еще одной чашки сельха и приятной трапезы под ласковыми солнечными лучами Эгину стало гораздо лучше.

Сумбур в голове прекратился, перестало рябить в глазах и даже ребро больше не прошивала боль при каждом вдохе-выдохе. Одним словом, Эгин был готов говорить с народом.

Есмар не терял даром времени и смог запугать всех ровно настолько, насколько требовалось. Не так сильно, чтобы все стали выть и паниковать, а так, чтобы все ходили бледные, как смерть, и разговаривали шепотом.

Правда, эту деловитую суету чуть было не испортили, превратив в панику, двое пастухов Круста, которые прибежали в Ваю немного погодя после Эгина. Окровавленные, обезумевшие от страха и притом пьяные до безобразия. К счастью, от хмеля и усталости они не могли сподобиться на подробный рассказ, а завалились спать тотчас же после того, как почувствовали себя в безопасности.

Говорить с народом Эгин умел, но не любил. Эгин, как и многие боевые офицеры Свода, считал риторику искусством полезным, но все-таки постыдным. И в самом деле – тому, кто носит в ножнах реальную и беспощадную власть, незачем распинаться перед чернью. Но сейчас был явно не тот случай. Время для Власти Карающей наступит позже. Сейчас надо выступить в качестве Власти Оберегающей.

Словно суровый, но не лишенный доброты пастырь, Эгин рассказал горожанам все, что считал нужным. Об остальном он умолчал. «Нужно отплыть на запад в надежде достичь Нового Ордоса. Причем сделать это надо как можно быстрее», – вот какой сок можно было бы выжать из речи Эгина, переотягощенной географическими подробностями и туманными намеками на государственную тайну во всем, что касалось конкретного обличья опасностей, грозящих Вае.

После этого площадь загудела и выяснился ряд пренеприятных обстоятельств. Во-первых, сколь ни малочисленны жители Ваи, а лодок все же значительно меньше. И значит этих лодок, как ни старайся, на всех не хватит. А, во-вторых, половина из наличных девяти лодок находится в полуплавучем состоянии. Это значит, что плыть на них можно лишь в виду берега, да и то не больше чем полдня. А потом хорошо бы успеть причалить и просмолить днища заново.

Эгин безмолвно выругался, благословил присутствующих на дальнейшие приготовления и сделал два вывода.

Первый: отправку беженцев можно будет начать не раньше, чем вечером.

Второй: на площади были все, кроме Люспены. Она что – столь безутешно скорбит там у себя по пропавшему Сорго?

Есмар стоял на крыше с закрытыми глазами и водил головой туда-сюда, что придавало ему сходство с крупным цветком хризантемы в осеннем саду. С цветком, ставшим добычей ленивого ветра. Сколь бы поэтичным не казалось это сравнение, на пользу Есмару оно не шло. Ибо уста его исторгали самые забористые ругательства пиннаринских припортовых подворотен.

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 112