Людмила Астахова - Злое счастье
Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 138
Все отвечали на вопрос: «Что есть Смерть?» по-разному.
Нэсс говорили: «Она — наша Кара за грехи. Наше вечное Проклятье!»
Ангай твердили, что Смерть лишь Врата в новую Жизнь.
Униэн равнодушно называли её Неторопливой Госпожой.
Дэй'ном звали Возлюбленной Богиней и вожделели её, как блудницу.
А Последний Дракон лишь дивился прихотливости впечатлений и не верил никому. Ибо был умен.
Тогда он разослал приглашения самым великим мудрецам каждого народа.
Первым приполз на коленях нэсс и униженно молил дракона о бессмертии.
Исполненный презрения крылатый змей его съел.
Затем пришел ангайский муж и потребовал для себя сокровенных знаний в обмен на тайну Смерти.
Дракон в гневе прогнал его.
Следом явился дэй'ном и попросился в ученики.
Бессмертный милостиво согласился.
Не пришел только мудрец из народа униэн…
Итки развел крошечный костер в неглубокой ложбинке между деревьев и вскипятил олкар, чтоб запивать сухари. Жирное соленое варево являлось скорее супом, чем чаем. Поначалу Хелит просто воротило от запаха и вкуса напитка, но потом она втянулась и оценила питательность олкара. Две чашки вполне заменяли обед с ужином, сосущее чувство холода тут же исчезало, а холод отступал.
Когда Хелит, наконец, согрелась и смогла думать о чем-то еще, кроме непослушных от усталости ног и негнущейся спине, она с содроганием поняла, что возможно этот день станет последним в её короткой жизни Здесь. Ведь еще даже года не миновало с пробуждения на песчаном берегу Бэннол.
— Я давно хочу тебя спросить… — смущенно сказала леди Гвварин. — Если не возражаешь?
— Спрашивай сейчас, госпожа моя, дальше нам придется молчать, а потом… только Заступница знает, доведется ли нам еще раз поговорить… Так что спрашивай!
Итки имел в виду вовсе не смерть. Он искренне верил в благополучный исход дела. Разумеется, они спасут рыжего князя, потому что Затупница на их стороне. Это же очевидно! Вот только дэй'о нет места рядом с униэн. Чем бы ни кончилась их отчаянная авантюра, Итки придется уйти подальше. Для собственного же блага.
— Скажи мне, Итки, — после некоторого замешательства спросила Хелит. — Каково это быть дэй'ном? Почему вы такие?
Красноглазый нисколько не удивился вопросу. Напротив, он, словно давно ждал его.
— Какие? Свирепые и кровожадные?
— Да.
— А разве вы — униэн не бываете ни жестоки, ни беспощадны?
— Бываем. И нэсс бывают такими, и ангай.
Мэй сам признавался, что в отношении дэйном не ощущает ничего, кроме испепеляющей душу ненависти и практически неутолимой жажды убивать.
— Значит, дело не в этом. А в чем же? — продолжала Хелит.
Дэй'о не на шутку задумался, и какое-то время молчал, не сводя красных глаз с пляшущих язычков пламени. От чего чудилось будто в глубинах зрачков, на самом дне горит огонь.
— Когда я сбежал и жил в лесу, то очень часто не мог ночью заснуть. Я садился на берегу Бэннол и смотрел, как в её текучих водах отражаются звезды и луны, и наслаждался своим спокойствием, своим нежеланием разрушить тишину и замутить воду. Радовался всему тому, что свойственно дэй'ном, и чего я не ощущаю. Дело ведь не в том, что дэй'ном кровожадны и несдержанны, точно дикие твари. Волки жестоки и могут резать скот просто ради забавы и удовольствия. Но волк, в отличие от моих сородичей, умеет радоваться и быть счастливым. В миг удачного завершения охоты ли, в любовном беге с волчицей, или лежа в высокой траве в час заката, не важно. Волк счастлив волчьей сутью своей, и судьбой, и участью. А дэй'ном тяжело и невыносимо даже с самим собой. Не ведают они ни удовлетворения, ни насыщения, не говоря уж о согласии и равновесии. Ты понимаешь, о чем я говорю, униэн? О согласии в себе самом.
Хелит понимала. Очень хорошо понимала.
— Но ты ведь другой, совсем другой.
Итки откинул с лица длинную челку и поглядел на свою спутницу так, словно видел впервые.
— Откуда ты знаешь, какие демоны живут в моей душе, униэн?
— А какие? — тихо спросила девушка.
— Темные, страшные, безумные… Я видел столько ужасного, что иногда удивляюсь, как мои глаза до сих пор не вытекли. И меня лучше не будить перед рассветом, когда сон слишком глубок, чтоб ненароком не выпустить на волю кошмары.
— Так отчего ж ты не бросаешься на меня с ножом? Ни разу не попытался изнасиловать и убить?
Хелит терпеливо ждала, что же ответит дэй'о, долго ждала.
— Я знаю, какое это счастье… желать кому-то одного лишь добра.
Сказал, не скрывая вызова. Мол, попробуй, поспорь со мной и докажи обратное. Если сможешь. Хелит спорить не стала. Зачем?
…«Почему не пришли униэн?» — спросил тогда Дракон.
«Они исполнены гордыни, — заявил надменно дэй'ном. — Ослеплены возможностью жить дольше всех»
«Долгая жизнь не благо и не подарок, — говорил Дракон. — Нет хуже муки, нет страшнее проклятия, чем долгая жизнь, лишенная смысла и цели, а потому униэн навсегда обречены искать достойную цель и вкладывать смысл в каждое свое слово и поступок».
«А остальные народы?» — вопрошал дэй'ном.
«Нэсс будут всегда торопиться и жадно копить все, что сумеют заполучить — знания ли, силу ли, власть ли, веру ли. Зато справедливые ангай сумеют поделить накопленные знания, силу, мудрость и веру», — ответствовал крылатый змей.
«Что же останется на долю дэй'ном»?
«А вам — опередившим всех, но не сумевшим договориться меж собой, предстоит найти путь равновесия, — молвил Дракон. — И то будет самый сложный путь».
«Так помоги нам, о Бессмертный! Сделай нас сильнее, научи быть справедливыми и укажи цель!»
Но Дракон лишь молчал и улыбался, глядя на распаленного страстями и желаниями дэй'ном. Ибо был он мудр и не желал становиться пастухом для целого народа.
«С высоты моего полета вы все одинаково маленькие и хрупкие, но во всех вас есть теперь частица божественной сущности, позволяющая взлететь духом так высоко, как это только возможно, и дотянуться чувствами и помыслами до Престола Творца.»
«Чтобы летать, надобны крылья», — опечалился дэй'ном.
Засмеялся Дракон, засмеялся так, что тряслись горы, и реки выходили из берегов, а луны едва не оторвались от небесной тверди, а когда отсмеялся, сказал:
«Ты хочешь иметь крылья, глупый смертный? Ты их получишь! А я погляжу, как вы сумеете ими воспользоваться».
И стало так по воле его…
Сумерки нагнали путников, когда до Храма сталось идти всего ничего, а чтобы посмотреть на верхний край стены уже приходилось сильно задирать голову. За острые шпили башенок упорно цеплялся звездным крылом Небесный Дракон, готовясь снова узреть дела смертных.
Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 138
