Ирина Кайлес - Ключ для пешки

Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 147

— Я не понимаю… — пробормотал ангел.

В пустом зале раздался голос Элэйми:

— Что ты не понимаешь, Ариас? Все предельно ясно.

— Но суд… Совет… — ангел растерянно огляделся вокруг.

Элэйми не было видно, ее голос раздавался не из какого-то определенного места, а был везде:

— Тебя ожидает самый жестокий суд, Ариас: ты будешь сам себя судить.

Ангел опустил взгляд.

— Ты будешь и обвинителем, и адвокатом, и судьей, — Эл выдержала небольшую паузу и продолжила: — Читай обвинение.

Небесно-голубые глаза Ариаса потемнели, покрывшись пеленой мучительной боли. По спине стремительно пробежали изломанные струйки красного света.

— Я полностью признаю свою вину. Моя первая, главная, ошибка — желание возвыситься, жажда постичь власть и силу Первотворения… Я думал, Чаша поможет мне перейти на совершенно новый уровень духовности, но забыл, что совершенствование и рост возможны лишь в познании, в прохождении пути… Я же хотел получить все и сразу. Вторая ошибка — создание Игры. Я не имел права формировать подобные взаимосвязи, не зная всех законов, не имея ни малейшего понятия, к чему все приведет, — голос Ариаса осекся.

— Продолжай.

— Я… изменил человеческую судьбу, в которую не имел права вмешиваться. Я виновен в смерти Олега Литвинова.

— Ты изменил не одну судьбу, а судьбы всех людей, связанных с этим человеком. И их очень много.

— Я не смог уберечь Флайса.

— И не смог бы. Закон действует безотказно. Все, что ты делаешь, обязательно возвращается в том или ином виде. Смерть Флайса — это ответ Закона на смерть Олега.

Ариас помолчал с минуту. В его глазах застыло невыносимое страдание.

— Более всего я виноват перед Федей. Я…

— Здесь я тебя успокою. Мальчик жив, здоров и прекрасно себя чувствует.

— Это правда?!

— Правда. Когда он открыл светлые Врата, ему явилась Чаша бытия, настоящая Чаша. Я не перестаю удивляться бесконечной мудрости Первоисточника.

— Настоящая Чаша… — в изумлении повторил Ариас. — Действительно Его пути неисповедимы…

— Жестокая ирония по отношению к тебе?

— Нет. Это в высшей степени справедливо.

— Хорошо, что ты понимаешь.

Ариас перевел дыхание и с трудом проговорил:

— Я виноват в том, что произошло с Дэмиалем. Из-за меня он выпил содержимое чаши, которое предназначалось мне.

— Нет, Ариас, это не твоя вина. И это был правильный выбор.

— Я все равно не смогу с этим смириться. И еще… Я нарушил правила, мне пришлось войти в Игру. Но говорите что угодно, я не считаю это своей виной и раскаиваться в этом никогда не буду.

— Напротив, это смягчает твою вину. В данном случае было бы преступлением поступить иначе, — Элэйми сделала небольшую паузу и продолжила: — Что ты можешь сказать в свое оправдание?

— Мне нет оправдания.

— Никто не судит нас так строго, как мы сами. На самом деле это была лишь цепочка ошибок. Они цеплялись одна за другую и, как снежный ком, тянули тебя в бездну. Как ни странно, ты все делал из лучших побуждений. Ты запутался, но отвечать за свои ошибки тебе все равно придется.

— Я перенесу любое наказание.

— Ты сам должен его определить.

Наступила тяжелая, гнетущая тишина. Наконец Ариас произнес:

— Я знаю. Я должен вернуться на Землю, пройти весь круг жизней заново.

— Да, Ариас. Ты прав. К сожалению, это так. И сейчас первая твоя жизнь не будет простой и легкой.

— Я это заслужил.

Элэйми появилась перед ангелом, подошла к нему, положила руку на плечо. В мудрых и глубоких глазах застыла невыразимая печаль.

— Прощай, Ариас. Мы с тобой увидимся, но очень нескоро.

— Прощайте. И простите меня за все. Я не хотел, чтобы… — голос Ариаса осекся.

— Знаю. Ты не будешь проходить весь круг. Но, ты и сам понимаешь, это будет зависеть только от тебя. Пришло твое время вступить в Игру. Все вернулось.

— Да, — Ариас поднял голову. Его взгляд стал твердым и решительным. — Все вернулось.

Ариас вышел из зала и направился к порталу. Он медленно шел, прощаясь с миром, который уже так давно стал ему родным. Вернуться на Землю… В череду нескончаемых жизней, страданий и блаженства, трудностей и успехов, наслаждения и боли… К бесконечным поискам счастья и редким проблескам истины… Снова и снова на чистом листе кровью писать новые строки, познавать честность и предательство, дружбу и ненависть, учиться любви, состраданию, вере, духовности… Испытывать подлинную радость от иллюзий, кажущихся реальностью… Сколько раз он проходил этот путь, с каким трудом достиг своей первой вершины, а теперь… вновь оказался в самом начале. Ангел с сожалением оглянулся на здание Верховного университета, остановил взгляд на верхней площадке, где они с Дэмиалем так часто сидели и спорили о вопросах, казавшихся столь важными… Подошел к центральному Кристаллу, вспомнил, как когда-то он сидел, вглядываясь в совершенное и стройное переплетение нитей, и пытался восстановить в памяти свой опыт человеческих жизней, желая вновь вернуться туда, в мир страстей и эмоций. Усмехнулся: вот и сбылось желание. Ариас заставил себя двинуться дальше. Здесь они любили гулять с Флайсом… Невыносимая боль пронзила душу, и ангел, уже мечтая все забыть, чтобы только ни о чем не думать и ничего не чувствовать, решительно направился к Стене забвения. Оглянувшись в последний раз на отблески исчезающего мира, он прошел сквозь Стену, его душа устремилась к порталу и исчезла в одной из крутящихся воронок. В тот же миг на Земле, в очень бедной семье, в небольшой деревушке Китая родился мальчик. Он был слеп.

Улыбаясь, Федя вышел из душа. Быстро оделся, расчесал непослушные кудри… Энергия била ключом. Сегодня Ирина поедет к нему на дачу. Согласие ее родителей выпрошено, а его мама, естественно, не против. Целый день они будут вместе!

Литвинов спускался вниз по лестнице, когда раздался звонок в дверь. Вроде никого не ждали… Наташа открыла дверь и, в замешательстве, замерла на пороге:

— Вячеслав?

Федя остановился, сжав перила. Отец…

— Здравствуй, — выговорил гость. — Извини, что без приглашения…

Мама тихо его перебила:

— Проходи.

Федя медленно спустился, сухо поздоровался. Сели в гостиной. Напряженное и неловкое молчание затянулось.

Юноша задумчиво разглядывал непрошенного гостя. Отец сильно постарел, но выглядел весьма презентабельно: высокий, представительный, в черном классическом костюме, при галстуке. Черты лица немного обострились, появились морщинки. Короткие темно-русые волосы зачесаны назад. На висках и в небольшой аккуратной бородке проскальзывала седина, что придавало его облику аристократичное благородство. За тонкими дорогими очками прятались уставшие черные глаза, взгляд был до боли грустным.

Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 147