Ксения Медведевич - Кладезь бездны

Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 99

С чавкающим звуком выдернув нож, Мараджил пнула обмякшее тело в плечо, и оно завалилось на спину.

– Ее убили танджи на переправе, – тускло проговорила парсиянка, медленно вытирая лезвие об абайю убитой.

– Да… да… – шелестом откликнулись все.

Даже Зубейда услышала свой шепот. Буран лежала, жалко раздвинув колени. Дыра под подбородком все еще била багровым ручьем освобожденной крови.

– Тетя Бура-аааан… – пискнул ломкий мальчишеский голос.

Марван заревел, а сидевший рядом Аббас завизжал, как резаный:

– Убили, убили, убили!

Мараджил шагнула к орущим мальчишкам и залепила оплеуху сначала одному, потом другому. Аббас и Марван поперхнулись ревом и затихли.

Темным от чужой крови пальчиком парсиянка подняла Аббасу подбородок, нагнулась и заглянула в глаза:

– Когда-нибудь ты станешь эмиром, мальчик. Возможно, даже халифом. Так вот, Аббас, запомни: никогда, слышишь? Никогда не оставляй в живых тех, кто тебя предал. Ты понял меня, мой мальчик?

– Да, бабушка, – прошептал тот помертвевшими, мокрыми от слез и соплей губами.

– Ну вот и прекрасно… малыш, – сказала Мараджил и улыбнулась.

Распрямилась и повернулась к Зубейде:

– Рада видеть тебя, матушка.

Лицо парсиянки распустилось и разом потеплело.

– Я тоже, сестрица… – еле слышно пробормотала Ситт-Зубейда.

Голос Якзана звякнул так резко, что она вздрогнула, как от озноба:

– Теперь, когда у вас есть охрана, я должен уйти.

– Почему? – резко обернулась Мараджил.

Разглядывая игру тени и света в мелких мокрых листочках, сумеречник спокойно ответил:

– Злая удача. Боюсь, она меня нашла.

– Чушь! – фыркнула парсиянка.

– За мной идет смерть, – упрямо покачал соломенной стриженой головой лаонец.

Раздавшееся из темной листвы тихое старческое хихиканье заставило Зубейду подпрыгнуть снова.

– Ошибаешься, желтоглазик, – пробормотал скрипучий голос.

Кряхтя и отряхивая штопаный халат, обладатель мерзкого голоса подошел ближе и погладил лысую, всю в коричневых старческих пятнышках, голову. Халат истрепался настолько, что о цвете его оставалось лишь гадать. Но веревочные сандалии и веревочный же пояс – равно как и отсутствие чалмы – разъясняли многое: язычник. Огнепоклонник, как и Мараджил?

– Говори яснее, о Фазлуи, – раздраженно и устало отозвалась парсиянка.

Ах вот оно что. Маг-сабеец.

– Бесполезно бежать от идущей смерти, – показывая беззубые десны, прошипел тот. – К тому же, смерть охотится не за этим сумеречником.

– Объяснись, о Фазлуи, – подбираясь под доспехом, тихо сказала Мараджил.

– Ошибки зрения, просчеты астрологов и бешенство духов связаны не с твоей злой удачей, о Якзан, – прошамкал довольный маг. – Возмущению сил в сумеречном и полночном мирах есть более серьезная причина…

Зубейда почувствовала боль в ладонях и обнаружила, что стиснула кулаки до белизны в костяшках, и ногти вошли в кожу.

– Смерть идет через Руб-эль-Хали, – покивал сам себе Фазлуи и улыбнулся, как расслабленный. – Совсем скоро пройдет Дехну и выйдет к югу от Куфы. Смерть, какую аш-Шарийа не видывала много, много лет…

– Тарик, – на глазах бледнея, пробормотала Мараджил.

– Бедствие из бедствий, – умильно улыбаясь, подтвердил маг.

– Разве нерегиль идет не под началом моего сына? – странно вскрикнула парсиянка.

– Я смотрел в кровавую воду на переправе, о яснейшая, и мне был явлен образ будущего, который выдубила листьями джиннов рука всемогущества, – беззубо ощерился сабеец. – Халиф изберет путь по волнам. Они разделились, моя госпожа.

– Он опять спустил его с поводка… – смятенно пробормотала Мараджил.

– Смерть, – снова повторил Фазлуи. – Идет с юга, как пыльная буря. И горе тем, кто окажется у нее на пути.

– Теперь мне точно нужно выслать гонца к Тахиру, – зло прошипела парсиянка.

– Куда же нам деваться… – пробормотала в сырой воздух Ситт-Зубейда.

– Мы поедем в Ракку, – решительно встрепенулась Мараджил. – И ты, Якзан, поедешь со мной.

Она резко обернулась и смерила сумеречника взглядом.

– Будешь при мне, – сквозь зубы процедила парсиянка, сжимая и разжимая пальцы на рукояти кинжала. – Ты ведь не бросишь детей своего господина, правда, Якзан?

Лаонец смотрел на нее с непроницаемым лицом.

– Не бросишь, – удовлетворенно прошипела Мараджил. И рявкнула: – Ну, тварь?! Отвечай, я сказала!

И хищно обернулась к мальчишкам. Те глядели на нее, разинув дрожащие рты.

– Не брошу, – глухо отозвался лаонец. – Буду при тебе.

– Ты и твои воины, – жестко добавила парсиянка.

– Я и мои воины, – нехорошо щурясь, прошипел сумеречник.

– Т-так-то лучше, – пробормотала Мараджил. – Так-то лучше, о Якзан… Ссыкливцы при мне, ты при мне, никого лишнего…

– Ты солгала насчет предательства, – бесстрастно произнес лаонец. – Ты приказала убить невольниц, чтобы не тащить их с собой. И не оставлять свидетелей.

В ответ парсиянка лишь передернула плечами:

– Ну и что с того? Мои молодцы насиловали бы их на каждом привале – криков не оберешься, ссор и беспорядков… А так они все отправились в ваш ашшаритский рай нетронутыми и невинными…

И парсиянка обвела хмурым взглядом трясущихся евнухов, кахраману и Зайнаб:

– Еще четыре рта…

Тумал, в ужасе раскрывая глаза, засунула в рот кулак, чтобы не заорать от страха.

– Ладно… – кивнула сама себе Мараджил, не обращая внимания на осторожные вздохи облегчения. – Ладно… Осталось заехать в Ракку…

– Мы бежали из столицы, и ты хочешь вернуть нас обратно? – растерянно пробормотала Ситт-Зубейда. – Сколько пути от Мадинат-аль-Заура до Ракки? Нас схватят, о безумная…

– Не схватят, – холодно улыбнулась парсиянка.

– Пыльная буря из Руб-эль-Хали, – мерзко захихикал сабеец. – Принцу Ибрахиму скоро станет не до беглого харима, кхе-кхе…

– Но почему Ракка? – Зубейда сопротивлялась вяло, но все же сопротивлялась.

– Потому что там, возможно, тоже нуждаются в моей помощи, – оскалилась Мараджил.

И, темнея лицом, добавила:

– Пусть боги помогут этой дуре Арве уцелеть. Ей и ее щенку.

Коротко взглянув на прижавшихся друг к другу мальчиков, парсиянка задумчиво поправилась:

– Я хотела сказать, моему любимому внуку. Я вас так люблю… обоих…

И, уже уходя в собственные мысли, добавила:

– Я хотела сказать, всех троих.

Мальчиков била крупная, заметная дрожь. Под подбородком у Аббаса остался след от окровавленного пальца Мараджил.

Зубейда посмотрела на красное пятно на шее ребенка, потом на парсиянку.

И тихо сказала:

– Как скажешь, сестричка. В Ракку, так в Ракку.

Фазлуи почесал редкие волосенки на голове и захихикал снова:

– Чем севернее, тем лучше, моя госпожа… Хи-хи-хи… чем севернее, тем дальше от Куфы…

Ситт-Зубейда попыталась сдвинуться с места и поняла, что закоченела насмерть.

Куфа

В мире второго зрения взгляд Тарега был ястребом.

Мелкие барханчики пустыни схватывались беспощадным полуденным зноем. Горизонт и земля плыли волнами мари, ослепительный свет разбивался темными блюдцами тени. Силуэт раскинувшей крылья птицы скользил над пустыней, морщась и изгибаясь.

Песок в мире хен всегда был красным. Возможно, от крови тех, кто веками ложился в его толщу: верблюдов, коней, овец, мужчин, женщин, детей. Черные гривки травы оказывались волосами присыпанной песком женщины. Под галькой на дне вади истлевали кости антилоп. За длинными дюнами, в ложбине бились на ветру лоскуты на палках: там от века зарывали в землю новорожденных девочек. Далеко за холмами шакалы растаскивали трупы налетчиков, отравившихся гнилой водой. Привязанные к кустам, мелко дрожали и бились их подыхающие от жажды лошади. Хрипел верблюд, которого в четыре руки тянули за повод: не желал становиться на колени, не хотел подставлять горло под блестящий нож в руке тощего смуглого человека. Песок багровел, наливались чернотой тени.

Уходящие в никуда колонны призрачного города розовели в закате. Кости животных, сумеречников, людей и существ невообразимо древних распадались в прах в раскаленной почве, в слоях осколков, черепков, обрывков пергамента и медяшек. Слой за слоем под бесконечными, в стороны расходящимися колоннами Ирема – на огромную, многовековую глубину. Останки прежнего Ирема, другого города, других существ спрессовывались в кладбищенский тлен, в перегной, громадным весом камня и времени раздавливались в липкую пленку, в тину, в густую черную нефть.

Колонна за колонной шло войско, тянулись караваны верблюдов, люди входили в Ирем, потом покидали город. Вычерпывали колодцы, со дна поднимался ил. Тень ястреба скользила над головами, люди смотрели вперед, боялись оглядываться по сторонам. Лошади дрожали тонкими ногами.

Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 99