Михаил Тырин - Синдикат «Громовержец»

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 70

Он купил пиво и отошел с ним в скверик, где нашлась свободная скамейка. С Кириллом соседствовали только мальчик и девочка лет десяти. Они болтали ножками, грызли яблоки из общего пакета и упражнялись в ненормативной этимологии:

— А ты, — говорил мальчик, — скотокозлиная брюхосклизлая гнилодрянь.

— А ты, — отвечала ему девочка, — тухлопузая жирновислая слюногадость.

— А ты — свинососущая дристовонючая соплежаба.

—А ты…

Кирилл некоторое время прислушивался, отметив между делом, что неплохо бы записать пару выражений на будущее. Но тут с ним рядом присели двое знакомых парней с Гимназии — Утя и Брундуляк.

Стоило Кириллу посмотреть на их лица, и его настроение безнадежно упало. Оба были избиты, причем совсем недавно. У Брундуляка еще сочилась кровью разбитая губа, он промакивал ее спичечным коробком. Происхождение травмы было вполне понятным.

Кирилл поставил на скамейку пиво и приготовился выслушивать.

— Кира! — промычал Утя. — Нам навешали на Промзаводе.

— Вижу, — пробормотал Кирилл, глядя в сторону.

— Кира! Они, знаешь, что говорили? Они про тебя говорили.

Кирилл смог только что-то смущенно пробормотать. Брундуляк пока в разговор не лез, только бубнил сам особой: «Легче на подъеме… по тормозам, по тормозам…» Он был неплохим парнем — спокойным и безобидным, правда, его освободили от армии по причине врожденного слабоумия.

— А знаешь, Кира, что они про тебя говорили? — продолжал мычать Утя. — Они про тебя говорили, знаешь, что?

Ему, кажется, неудобно было высказывать неприятные вещи союзнику-гимназисту, но вопрос был слишком щепетильным.

— Они говорили, что ты деньги какие-то уныкал. Деньги уныкал у Машки Дерезуевой, которые ей родители в наследство оставили, что ли.

— Брехня, — тихо сказал Кирилл.

— Я не очень понял… Говорили вроде, — продолжал Утя, — что приперся к ней пьяный и деньги отобрал. И тетку ее избил, что-то такое…

— Еще что? — сурово спросил Кирилл. — Соседа не задушил, случайно?

— Не знаю, — мычал Утя. — Просто они говорят, что….

Кирилл, чтоб занять руки, полез за сигаретами, некоторое время возился с прикуриванием, ломая спички. Утя сидел рядом и смущенно шмыгал носом.

— Кира, — сказал он. — Я знаю, промзаводские — они ублюдки, конечно… Но они про тебя говорили. Это правда, что ли?

— Правда, — кивнул Кирилл. — И деньги украл, и тетку зарезал, и дом им сжег, ты разве не знал?

— Легче, легче… — бормотал Брундуляк. — Не гони… дверь не закрылась… перегазовка…

— Не в обиду, Кира. Я б даже не спрашивал, но дело такое… Ты вот скажи — правда деньги у Машки украл? Кирилл подавил в себе стон.

— Нет, не правда! — раздался вдруг девичий голос. Все удивленно обернулись. Сзади стояла Машка и весьма решительно смотрела на всю троицу.

— Неправда, — повторила она. — Никто ничего у меня не украл.

— Я так и думал, что Промзавод — ублюдки, — с облегчением сказал Утя.

— Ручник не держит… — добавил Брундуляк. — Поршневую менять… кольца старые…

— Идем, — сказала Машка изумленному Кириллу и взяла его за руку.

Тот безвольно поднялся и сделал несколько шагов, потом в замешательстве обернулся на приятелей.

— Кира, — еще раз прогундосил Утя. — Вечером будем решать, что с «мазутом» делать… Наверно, придется пехоту собирать, на Промзавод идти, вопросы разбирать. Ты пойдешь?

— Пойду. Какой разговор.

— Вечером, в общем, на Гимназии… И они с Брундуляком занялись пивом, которое оставил Кирилл.

— Правда пойдешь? — спросила Машка, когда они вышли из скверика.

— Правда, — сказал Кирилл. — Видала, что они с нашими делают?

— Не ходи лучше. Тебе это не нужно. Ты не такой.

Кирилл хотел было ответить в рифму. И ответил бы, но рядом была Машка, а не какая-нибудь фря из «навозной академии». Он смолчал.

— Кирилл, что вокруг творится? — с тревогой спросила она. — Какие-то разговоры, какие-то деньги… Я ничего не понимаю.

— А тебе мазутники разве не разъяснили еще? — Кирилл был угрюм.

— Сказали, что ты мне деньги должен. Какие деньги?

— И все? Больше ничего не сказали?

— Сказали, что… — Машка вдруг запнулась и опустила глаза. — Они сказали, что принесут тебя с отбитыми почками. И ты сам остальное расскажешь.

— А-а… Ну, когда принесут — тогда и расскажу.

Самое время было повернуться и уйти. Не хватало только Машке жаловаться — обманули меня, бедненького дурачка, обокрали… Но Кирилл не мог просто так уйти. Все-таки рядом Машка, не кто-нибудь.

— Ты думаешь, что я девчонка, и поэтому со мной разговаривать не стоит, — печально констатировала она. — Это по-детски, Кирилл. Ну хорошо. Не говори ничего. Я сама скажу, кому надо…

— Что ты скажешь? — всполошился Кирилл.

— Ничего… Я хочу, чтоб ты знал — я никому из них не верю. Ты не мог сделать мне ничего плохого.

— Ну… да, не мог, — признался Кирилл.

И вдруг он увидел Паклю.

Удивление Кирилла было так велико, что он застыл с широко открытым ртом. Никогда еще он не наблюдал Паклю в таком виде.

Это было что-то невероятное. Пакля был вдрызг пьян и необычайно весел. Он стоял возле баданянской палатки и поил завсегдатаев коньяком и мартини.

На нем висели широкие фиолетовые штаны с отливом, а также оранжевая рубашка, вся в зеленых цветах, и еще — пиджак цвета морской волны с накладными плечами. Глаза были скрыты огромными темными очками в золотистой оправе. Но все равно, в этом клоунском наряде узнавался тот же самый облезлый потрепанный Пакля. Можно оправить золотом картофелину, но каждый скажет, что это именно картофелина, не более того.

У Пакли в одной руке была необычайная диковинка — сотовый телефон. Никто в Зарыбинске таких не видел, потому что они здесь не работали, не доходил сигнал. Другую руку он то и дело подносил к глазам — на запястье болтались большие блестящие часы.

Он что-то громко говорил, хохотал, и алкаши тоже заискивающе хихикали, быстро опрокидывая в себя стаканчики с мартини и морщась. Повсюду стояли группки молодежи, все смотрели на эту картину и озадаченно чесали затылки.

— Да что ж творится… — сокрушенно пробормотал Кирилл, и в этот момент Пакля заметил его и Машку.

Он взял из-под ног недопитую бутылку, отобрал у алкашей два пластмассовых стаканчика и пошел, поблескивая штанами.

— Машута! — радостно крикнул он. — У меня день рождения, я наливаю. Держи стакан.

Машка подалась назад. Никто не знал, когда у Пакли день рождения, всем было глубоко плевать. Он мог объявить его в любой день.

Он навел глаза на Кирилла.

— А это что за мальчик с тобой, Машенька? Ему тоже налить? Или он еще маленький?

— А ну иди отсюда, — набычился Кирилл.

— Не на-адо так со мной, — ласково предостерег Пакля. — Теперь нельзя-а-а.

Он полез в карман и достал комок денег. Две бумажки выпали и, кружась, опустились на асфальт.

— Ну, Машечка, поехали на Узловую? По кабакам, а?

— Уйди, — Кирилл напрягся. Машка спряталась за него.

— Ладно, — Пакля махнул рукой. — Тебе тоже налью. Все прощаю. Но сначала Машечку поцелую…

Он очень ловко схватил Машку за руку и потянул к ней свои блестящие губы, окруженные прыщиками. Машка жалобно вскрикнула. Кирилл почувствовал, что свет меркнет в его глазах.

Он крепко взял Паклю за шиворот и, уже не контролируя себя, звонко приложил его кулаком в челюсть. Затем, не давая упасть, добавил под дых и, наконец, оттолкнул. Пакля свалился, держась за ушибленные места. Публика загудела. Алкаши у палатки вдруг куда-то исчезли, видимо, боялись, что Пакля призовет их в союзники.

Но он не собирался звать алкашей. Он, не вставая, вытащил из-под воротничка черный ободок и что-то негромко сказал. Только после этого поднялся, подобрал слетевшие очки и отошел, малость протрезвевший, с жалостной усмешкой глядя на неприятеля.

Кирилл почувствовал, что Машка вцепилась в его руку. Он глянул на нее и вдруг заметил в глазах девушки такой неподдельный ужас, что самому стало не по себе.

— Ты что?! — испуганно спросил Кирилл.

— Пойдем скорее, — прошептала Машка, вжимая голову в плечи. — Нам надо уходить, Кирилл. Обязательно…

— От кого? От этого?

— Кирилл, надо уходить, — повторила Машка и вдруг тихо ахнула, заметив что-то. Тут же она с неожиданной силой потянула Кирилла за собой. Казалось, она знает что-то такое, о чем Кирилл не подозревает.

Он обернулся. Прямо на него шли два высоких плечистых мужика, очень похожих друг на друга. Оба были одеты в простые спортивные костюмы — Пакля, наконец, позаботился.

— Ну что, Кира? — вздохнул он, — Вот и пришел твой звездец. А счастье было так возможно… Взять его!

Незнакомцы на удивление проворно ухватили Кирилла за руки, встав по бокам. Кирилл ошалел — он не предполагал, что люди могут так крепко держать. Как тиски — ни на волос не сдвинешь.

Со всех сторон начали подтягиваться зеваки, предвкушая увлекательный спектакль. Машка всхлипывала, она была напугана так, будто сам Годзилла вторгся на зарыбинские улицы.

Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 70