Мастер архивов. Том 2 - Тим Волков

что аудиенция окончена. Зарен встал следом, поклонился.

— Берегите себя, Виктор Анатольевич. Вы мне ещё понадобитесь.

— Всегда к вашим услугам, Ваше Величество.

Он вышел, оставив Анну Евгеньевну одну у потухшего камина.

Глава 9

— Николаев! — голос Лыткина разрезал утреннюю тишину отдела, как нож масло. — Ко мне, быстро!

Я поднялся из-за стола, мысленно перебирая, что могло произойти. С Лыткиным нужно быть начеку, несмотря даже на то, что у меня есть один хороший рычаг управления им. Последние дни я старался вести себя тише воды, ниже травы, чтобы держать руку на пульсе с Алиной. Нельзя допустить того, чтобы ее узнали. Но, судя по разговорам, наш обман приняли за чистую монету.

— Николаев! Зайдите!

Лыткин восседал в своём кабинете с таким видом, будто лично управлял всей империей. Перед ним на столе лежал мятый конверт с сургучной печатью.

— Садитесь, — буркнул он, не глядя на меня. — Есть задание. Срочное. Командировка.

Я внутренне напрягся. Командировки в нашей работе обычно означали либо невероятную скуку, либо невероятные неприятности. Третьего не дано.

— Куда?

Лыткин пододвинул ко мне конверт.

— Деревня Заболотье. Где-то под Тихвином, в болотах. Пришло сообщение от старосты деревни — при разборе завалов в старой барской усадьбе обнаружили тайник. Судя по описанию — древние манускрипты. Семнадцатый век, может, раньше. Сами изъять не могут, в местной администрации у них тоже магов нет — заболели все разом. Так что нам переслали.

Я взял конверт, вытащил бумагу. Кривые каракули, написанные явно не слишком грамотной рукой, но смысл улавливался: нашли, лежат, приезжайте.

— Моя задача? — уточнил я.

— Описать, упаковать, подготовить к отправке в Архив, — отчеканил Лыткин. — Всё по стандартной процедуре. Инвентаризация на месте, предварительная оценка сохранности, упаковка в транспортные короба. Чтобы ни один листок не пострадал. — Он посмотрел на меня в упор. — Это ценная находка, Николаев. Если вы её запорете — лично прослежу, чтобы вы до конца дней перебирали картотеку в подвале.

Я едва сдержал улыбку — Лыткин храбриться, что котенок гавкать пытается.

— Я понял, Аркадий Фомич. Сроки?

— Три дня. Уложитесь — будете молодец. Не уложитесь — пеняйте на себя. — Он протянул мне подписанную командировку. — Машина казённая, водитель Степан вас отвезёт. Деньги на расходы получите в кассе. Вопросы?

— Никак нет.

— Тогда свободны. И чтоб сегодня после обеда уже выехали.

— Постойте… сегодня⁈ А вещи собрать?

— Я же говорю — задание срочное, — Лыткин занервничал. — Попросите Степана и по пути вместе заедете домой, соберите необходимое. Только быстро! Выехать должны сегодня к обеду. Прибыть — к вечеру. Ясно.

— Ясно.

Я вышел из кабинета, сжимая в руках командировочные документы. Заболотье. Глушь страшная, судя по названию. Но, с другой стороны, от Архива подальше — хоть немного выдохну от Лыткина и его интриг. Он, судя по всему, тоже хотел от меня избавиться, пусть и на время.

Лыткин вышел следом.

— Постой-ка. Я тут подумал… Негоже одному ехать — дел много, не справитесь. Нужен помощник.

Он оглядел офис.

— Ветрова! Вы с Николаевым в командировку поедете. Поможете ему.

У меня внутри всё оборвалось. Алину — в дальнюю командировку за двести километров отсюда? Девушке хватит и одного чтобы разорвать невидимую жизненную связь с Архивом и умереть.

— Аркадий Фомич, — как можно спокойнее начал я, — там же глушь. Дорога долгая, условия тяжёлые. А Алину только вчера устроили на работу. Зачем ее отправлять? Может, лучше кого-то из опытных? Костю, например?

— Костя занят, — отрезал Лыткин. — А Ветрова пусть учится. Практический опыт ей не помешает. — Он посмотрел на Алину. — Вы же не против, Алина… как вас по батюшке?

— Сергеевна, — ровно ответила девушка. Голос её не дрогнул, но я видел, как побелели костяшки пальцев, сжимающих край стола.

— Вот и отлично. Значит, решено. Да, и учтите: Заболотье — место глухое. Связи там нет, магический фон нестабильный. Обсидианы выдам конечно, но… В общем, осторожнее там.

— Аркадий Фомич, а можно я вместо Алины поеду?

Мы все разом оглянулись.

— Вы? — Лыткин удивлённо приподнял бровь. — Екатерина, вы-то тут причём? Я Ветрову посылаю.

— У Алины справка, — сказала Катя. — Освобождение от физнагрузок. Хроническое заболевание, знаете ли. Ей в болота нельзя, врачи запретили.

Я едва не поперхнулся. Про заболевание она, конечно же, врала, причем очень уверенно. Алина, стоящая рядом, замерла, боясь дышать.

— Что за заболевание? — подозрительно спросил Лыткин.

— Ну это, наверное, лучше у нее спросить. Скажи, Алина, — Катя глянула на девушку.

— Ну видимо серьезное. Я в детали не вникала, но справка есть. Можете проверить в медпункте.

Лыткин поморщился. Проверять ему явно не хотелось — возиться с бумажками, тратить время.

— А вы, значит, хотите вместо неё?

— Да. Практика очень хорошая, — Катя улыбнулась самой невинной улыбкой.

Лыткин посмотрел на меня.

— Николаев, вам Екатерина подходит?

Я внутренне выдохнул.

— Вполне, Аркадий Фомич. Мы с ней уже работали вместе. Сработались.

— А вы, Алина Сергеевна, не против остаться? Признаться, вы тут очень хорошо справляетесь, у меня к вам никаких нареканий.

— Я буду только рада остаться тут! — пискнула Алина.

Лыткин подумал секунду, потом махнул рукой.

— Ладно, без разницы. Мне главное, чтобы манускрипты доставили. — Он ткнул пальцем в Катю. — Значит, вы едете. Оформляйтесь как прикомандированная. Деньги до обеда успевайте получить, потому что в бухгалтерии переучет будет.

— Спасибо, Аркадий Фомич, — сказала Катя уходящему вслед Лыткину.

— Я думала, умру на месте, — прошептала Алина. — Катя… ты… спасибо тебе!

— Всегда пожалуйста! — улыбнулась девушка и хитро посмотрела на меня. — К тому же я и сама не против выбраться на свежий воздух из этого пыльного Архива. Тем более с таким спутником!

* * *

Я откинулся на сиденье старого, видавшего виды «УАЗа». Степан, коренастый мужик лет пятидесяти в промасленной кепке, уверенно крутил баранку, объезжая ямы на разбитой просёлочной дороге. За окном мелькали берёзы, перемежающиеся с чахлыми ёлками, и чем дальше мы уезжали от города, тем сильнее чувствовалось: здесь совсем другая реальность. Дремучая, глухая, пропитанная сыростью и тишиной.

Катя сидела рядом, прижимая к груди сумочку. Девушка молчала всю первую половину дороги, глядя в окно, и я чувствовал, что