Истина - Ана Эм
– А у тебя что ли нет своей тайной радости? – спрашивает, разрезая большой мягкий комок на несколько частей.
– Тайной радости?
– Ну, занятия. Что-то, чем ты занимаешься, когда не убиваешь демонов.
Я открываю рот, чтобы ответить, но понимаю, что ответа нет. Камилла любит работать в саду, Валери рисовать, но у меня…ничего.
– Что, никогда даже не думала о том, чем займешься, когда все закончится? – в голосе нет осуждения, скорее любопытство.
– Когда. – тихо повторяю, отвернувшись. – Ты сказал когда, а не если все закончится.
Нолан отходит в сторону и присаживается на корточки перед небольшой печью. Открыв нижний отсек запихивает туда, несколько небольших поленьев, сложенных на полке слева, и поджигает все синим пламенем.
– «Если» убивает надежду. – наконец говорит он, не глядя в мою сторону. – Без надежды войну не выиграть.
Я фыркаю, закатив глаза.
– Говоришь прям как Валери.
Он поднимает на меня свои черные глаза, задумавшись.
– Приму это за комплемент.
– Ох, теперь вы с ней закадычные друзья?
– Нет. – улыбается, словно сама перспектива подобных отношений с ней его забавляет. – Но твоя сестра выдающаяся личность.
Он встает и снова подходит к столу.
– Ты и сама знаешь, что в ковене все определяет сила.
Я киваю, не совсем понимая, к чему он клонит.
– Скольких ведьм, способных сжечь страну, ты знаешь? – спрашивает, принимаясь раскладывать лепешки на металической доске.
Одну.
– Хочешь сказать, что уважаешь ее за то, что она почти спалила Эларис?
– Почти. – хватается он за слово. – В том то и дело. Подобная сила опьяняет, и не каждый способен укротить ее, держать в узде на грани, и при этом не возомнить себя богом. Твоя сестра, кажется, справляется. И только это одно достойно уважения.
Мне в голову вдруг приходит бабушка Элоиза. Что бы она сделала, если бы обладала силой Валери? Что бы сделала Каролина? Америда? Что бы сделала я?
Нолан отправляет доску с лепешками в печь и снова выпрямляется, хлопнув в ладоши.
– Теперь подарок.
В очередной раз мои брови взлетают вверх.
– Ты приготовил мне подарок?
– Какой же это день рождения без подарков?
Развернувшись, он уходит из кухни и спустя мгновение возвращается с какой-то коробкой, которую тут же ставит на стол у стены. Подхожу ближе, изо всех сил пытаясь скрыть предвкушение. Нолан отодвигает стул и садится, не сводя с меня глаз.
Открываю черную крышку, и мои глаза тут же лезут на лоб.
– Шахматы?
Поверить не могу, что он запомнил. В последний раз мы с ним играли года три назад у него дома. Как раз до того злосчастного предложения и нашего расставания.
Люди придумали эту игру, так что досок с фигурками для нее в Керионе не делают. Только в Аргосе. И это довольно дорого. В поместье Манро была одна доска, на которой мы играли вместе с мамой, но она сгорела шесть лет назад во время нападения. Попросить отца о новой у меня язык не поворачивался. Да и играть я бы ни с кем не смогла. После мамы, Нолан единственный, кто иногда меня обыгрывал.
В тот наш последний раз я обмолвилась о том, что хочу свою доску. Такую, чтоб была похожа на меня. И эта…просто произведение искусства.
Темное-синее дерево покрыто серебристыми клеточками, а фигурки, явно вырезанные вручную, из двух цветов – серого и черного. Никаких белых оттенков.
– В Эларисе эта игра на самом деле достаточно распространена. Иногда феи даже турниры устраивают.
Ну, конечно. Вот, где мама научилась так хорошо играть.
– Спасибо. – тихо произношу, пытаясь сдержать непрошеные слезы.
– Сыграем?
– Сейчас?
– А ты что чем-то занята?
Подавляю улыбку и сажусь за стол, достав доску из коробки. Она на удивление совсем легкая.
– Готова проиграть? – с ухмылкой спрашивает Нолан, расставляя перед собой черные фигурки.
– О, только, пожалуйста, не плачь, когда я размажу тебя десять раз подряд.
Он смеется, и мы начинаем первую партию. За ней следует вторая, третья и даже четвертая. Я не замечаю, как проходит время. Нолан в перерыве между ходам достает шоколадное печенье из печи и делает нам чай. Честно признаться, мой разум давно так не отвлекался от всего, что…от всего.
Когда я выигрываю седьмую партию из восьми, Нолан вдруг подрывается на ноги и говорит, что нам просто необходимо прогуляться после всего съеденного печенья. Но разумеется, мы оба знаем, что его эго просто напросто не выдерживает давления с моей стороны. Поэтому подавляя смешок, я иду переодеваться.
Вчера мы на всякий случай перенесли все свои пожитки из дворца к Зейду. Я надеваю черную шелковую рубашку и синий корсет с вышивкой вместе с обтягивающими штанами и удобными ботинками. Вместо того, чтобы прикреплять ножны, завязываю на поясе свою сумочку с заклинанием расширения, где уже хранится все мое оружие.
Нолан застает меня как раз в тот момент, когда я запихиваю туда же и свои новые шахматы. Если сегодня начнется четвертное испытание, и нам по какой бы то ни было причине придется поспешно покинуть Эларис, я в жизни не оставлю их здесь. Я уже говорила, что мне пять, и я очень ревностно отношусь к своим личным вещам?
– Не смотри так на меня. – бормочу, завязывая сумочку на бедре.
– Я же ничего не сказал. – возражает Нолан, явно подавляя веселье.
– Заткнись.
Он разражается смехом и открывает портал.
– Боги, детка, ты невероятна.
Я закатываю глаза и направляюсь вслед за ним в место, которое он описал как «ты просто должна это увидеть».
Это волшебное место оказывается обычным лесом. Ну, обычным для Элариса. Судя по тому, что вокруг ни одного подпаленного дерева, мы во втором или третьем круге.
– Идем. – машет мне Нолан и направляется по узкой тропинке через высокие кусты папоротников.
– Зачем ты вообще это делаешь? – спрашиваю, следуя за ним по пятам.
– Что именно?
– Это все. Тебе не обязательно меня развлекать. Я взрослая девочка.
Нолан останавливается так неожиданно, что я едва не врезаюсь лбом ему в лопатки. Вздохнув, он разворачивается ко мне лицом.
– Думаю, за все эти дни, ты познакомилась со всеми темными и развратными частями Элариса.
Ну, еще бы.
– Однако я уверен, Зейд не успел показать тебе веселые части. Этот зануда наверняка уже даже забыл, каково это развлекаться.
И я искренне не могу его в этом винить. Не будь у меня сестер, даже не знаю, справилась бы я в одна со всем этим дерьмом.
– Поэтому мы здесь,
