Сестра моя - Иви Тару
‒ Как в Гнездилове дела идут? ‒ Раде, правда, интересно стало. Раньше она все с отцом просилась, хотелось ей на другой город посмотреть, как люди в других краях живут.
‒ Да помаленьку. Все никак не могут стол поделить, ‒ Венрад усмехнулся, отпил кваса из чаши, откусил пирога.
‒ Да вроде ж был у них князь?
‒ Княгиня была, после смерти мужа, князя Рудомера, правила по малолетству сына своего, но несколько лет назад моровая язва унесла и ее, и сына. В один день, говорят, ушли, не стало в Гнездилове ни княгини, ни княжича. Теперь брат князя Рудимера Хвалислав на стол сел, но не все тем довольны. Тут и там кричат, что неправедно он на стол взошел, что странная болезнь княгиню забрала, а сын ее не умер, а пропал.
Рада охнула, собрала посуду, отнесла в закут.
‒ А ты как считаешь? ‒ она присела за стол и подложила кулачки под подбородок.
‒ Мое дело товар везти, да следить, чтоб не пропал. Гнездиловские дела волнуют лишь оттого ‒ на благо нам идут или во вред. Пусть себе спорят меж собой, лишь бы пути и волоки в порядке держали, а там, от болезни княгиня померла или нет, жив ее сын или нет, не моего ума дела. Ладно, пошел я, дело само себя не сделает. ‒ Венрад встал, притянул Раду к себе, поцеловал в макушку. Глянул строго: ‒ Как жила-то без меня, дочка? Вижу, изменилась ты. Всего с месяц меня не было, а ту ж совсем выросла. Глаз вон совсем по-другому смотрят. Аль влюбилась в кого?
Рада губу закусила, потупилась. Обняла отца.
‒ Нет, батюшка. Просто Купалии намедни были, а это ж ночь особая, каждый из нее обновленным выходит. Вот и я, видать, поменялась.
Венрад усмехнулся, взял с лавки шапку и вышел. Рада плюхнулась на лавку, подождала, не вернется ли, вдруг забыл чего. Потом быстро собралась и вышла. Лук не стала брать, не до охоты, нож повесила на пояс, сверху прикрыла шушкой, кусок пирога и воды в котомку бросила, сложила все в корзинку, платок повязала и отправилась. Никого ее вид не удивил, в эти дни многие по лугами еще ходили травы и коренья на зиму собирали.
Где искать Яра она не знала, в прошлый раз у болотины встречались, а на новую встречу уговора не было. Однако Рада все равно пошла на прежнее место. Как-то он туда приходил, значит, след оставил. Тропок от болотины вело несколько, по какой идти решить нужно. Ошибется, так может до вечера зазря по лесу рыскать. Рада решилась, встала у ясеня, глаза прикрыла, представила, что она не она, в волчица-сестрица. Долгонько стояла, уж ноги затекли, как вдруг пахнуло на нее далеким дымом костра, а потом и человечиной. Ноздри шевельнулись, верхняя губа приподнялась, открывая зубы, глухой рык раздался из горла. Стараясь не выпустить из себя дух серой волчицы Рада пошла на запах, напрямую, не огибая сухостой и валежник, боялась упустить эту еле видную ниточку.
След привел ее к поляне в еловой чаще. Меж двух елок сооружен был шалаш из жердей и лапника, очаг сложен, над ним коряга поставлена с толстым суком, на котором висел котел. Яр сидел на бревне и точил клинок меча. Еще не увидев ее, он поднял голову и посмотрел на дерево, за которым она до поры пряталась. Он встал, глядя, как она выходит на открытое место.
‒ Как нашла-то нас? ‒ спросил сухо, даже недовольно будто.
‒ По запаху, ‒ Рада смотрела на него не со злом, но насторожено. ‒ Где твои сотоварищи?
‒ Да кто где, дел у нас много. Силки проверяют. Времени мало осталось. Вот мечи у Липеня заберу и отправимся.
‒ Позови их, ‒ велела Рада. ‒ Всех. Дело у меня.
‒ Загадками говоришь, но уж ладно. ‒ Яр сложил руки и ухнул совушкой, раз, другой, третий.
Ждали недолго. Зашуршали кусты, закачались еловые ветви. На поляну выбрались трое, а потом еще два. Малята и Вельша Раду узнали, хмыкнули, остальные просто смотрели с интересом.
Рада уставилась на них. Все молодые, с Яром одногодки или моложе. Но не это интересовало ее, лица их рассматривала, да, не очень чистые, которые в копоти, которые в земле, но царапин ни на одном не нашлось.
‒ А где еще один?
‒ Кто тебе нужен?
‒ Здоровый такой парень. ‒ Рада руками показала размер.
‒ Не знаю о ком ты. Мои все здесь. Может, путаешь чего?
Рада уставилась ему в лицо ‒ правду говорит или знает, что в роще случилось, да прячет своего?
Яр махнул парням, они разбрелись по своим делам, сам же обратно на бревно сел. Раде не предложил, да она бы и не села, не за тем пришла.
‒ Что за беда стряслась, говори.
Рада рассказала, хмурясь и уже понимая, что ошиблась. Кажется.
‒ Ясно. Понял, что привело. Нет, среди моих людей такого человека нет. Памятью матери клянусь, ‒ Яр положил руку на сердце. ‒ Но не мы одни в лесу время коротаем. Видел я следы чужаков. Не ваши, не кологривские, пришлые, как и мы.
‒ А где они, знаешь?
‒ Знаю, да не скажу. Ты ж к ним побежишь суд вершить?
‒ А что ж, спускать им такое?
‒ Ага. Повадился кувшин по воду ходить... Понимать должна. ‒ Яр постучал пальцем по лбу. ‒ Это вам повезло от него отбиться, что он один был. А ну как наоборот? Ты одна, а их несколько?
Рада промолчала, Яр дело сказал, но злость мешала это принять.
‒ Что ж, пусть и дальше бесчинства творят?
‒ Просто скажи там в Колгориве про них, пусть князь гридней отправит. Но не сейчас. Дай нам время уйти.
‒ Да не могу я сказать! ‒ с досадой воскликнула Рада. ‒ Зо́ря не хочет, чтоб знали, позора боится.
Яр фыркнул, пожал плечами.
‒ Тогда оставь их в покое, раз такое дело.
‒ Да вот еще! ‒ Рада зло повернулась и собралась уходить. ‒ Ладно. Спасибо и на том.
‒ Уходишь?
‒ А что мне тут с вами сидеть? Иду.
‒ Иди. ‒ Яр отвернулся и снова взялся за меч.
Она и пошла, но не далеко ушла ‒ за спиной шаги услышала.
