Бездарный - Ян Ли
Суворинский театр, значит. Судя по обрывкам информации — публика там разношёрстная, цены доступные, порядки должны быть свободнее. Сегодня премьера — значит, суета, много людей, много отвлекающих факторов. И — вечерний спектакль, после окончания здание будет пустым… если, конечно, обязательные для богемы пьянки и оргии не проводятся прямо на рабочем месте.
Билет в верхнюю галерею — вроде бы именно это называли «галёрка» — стоил двадцать копеек. Самый дешёвый вариант, места на лавках без номеров, вид на сцену как из бинокля, поставленного наоборот, — то есть не видно вообще нифига. Ну так и Семён шёл не за зрелищем.
— Один на галерею, — он протянул монеты кассирше. — На сегодня.
Кассирша — усталая тётка с пучком на голове — взяла деньги, выдала билет — клочок серой бумаги с номером и печатью.
— Спектакль в семь. Не опаздывайте.
— Конечно не опоздаю.
До семи оставалось три часа, потраченные на рекогносцировку. Он обошёл здание театра по периметру, держась на расстоянии, но не теряя его из виду ни на секунду. Сначала внешний круг — противоположная сторона улицы, где можно остановиться у витрины, сделать вид, что разглядываешь товары, а самому сканировать фасад. Потом круг ближе — перешёл дорогу, присел на скамейку в сквере напротив, развернул газету, но взгляд поверх неё скользил по каждому окну, каждой двери, каждой детали. Карнизы, водосточные трубы, пожарные лестницы, чёрные ходы. Всё, что может стать путём внутрь или наружу. Здание было старым, но ухоженным. Не слишком большое, на шестьсот—семьсот мест, как и говорил заказчик. Три этажа: партер, бельэтаж, галерея. Семён мысленно наложил на фасад сетку координат, распределяя помещения по этажам. Партер — большие окна внизу, почти вровень с тротуаром, но за ними наверняка фойе, гардероб, буфет. Бельэтаж — окна поменьше, более изящные, с лепниной, там ложи и, возможно, кабинеты администрации. Галерея — совсем узкие окошки под самой крышей. Служебный вход — со двора, через неприметную дверь. Гримёрные, скорее всего, на первом или втором этаже, рядом со сценой.
К шести тридцати у входа начала собираться публика. Вошёл с первой волной — не слишком рано, не слишком поздно. Отдал билет капельдинеру, поднялся по крутой лестнице на галерею. Народу здесь было негусто — человек двадцать, в основном студенты, несколько пожилых дам и парочка подозрительных типов, которые пришли сюда явно не ради искусства.
Спектакль был… ну, он был. Сема не запомнил ни названия, ни сюжета — какая-то драма, мужчина в мундире декламировал монологи, женщина в белом платье заламывала руки, статисты изображали толпу. Играли, в общем, как играли — без магии и спецэффектов, что даже разочаровало, он всё-таки ожидал… чего-то, да хотя бы летающих подсвечников. Но нет, всё было на уровне представления в родном ТЮЗе, пожалуй, даже ещё более уныло.
Впрочем, ему было не до сцены. Пока вокруг вздыхали и ахали, пока дамы в соседней ложе прижимали руки к груди, а кавалеры с важным видом кивали в такт музыке, примеряясь всё к той же груди спутниц, Семён изучал здание изнутри. Это было не просто любопытство — это был инстинкт, въевшийся в подкорку вместе с новыми навыками, ведь любое помещение, в которое ты вошёл, может стать местом засады, погони или спасения. Запоминать нужно всё, каждую деталь.
Он сидел в кресле, делая вид, что смотрит на сцену, но на самом деле его глаза сканировали зал сектор за сектором. Вон там, слева, служебный проход — замаскирован под стену, но табличку с надписью «Служебное помещение» не скроешь, если знать, куда смотреть. Вон там, справа, два выхода в фойе — один занавешен тяжёлой портьерой, другой открыт, там стоит капельдинер с программками. Между ними — лестница на балкон, узкая, крутая, с коваными перилами. Если что, по ней можно быстро подняться или спуститься, но шумная — ступени деревянные, скрипят.
Запоминал расположение дверей, коридоров, лестниц. Мысленно рисовал карту, накладывая её на реальность. Главный вход — парадный, но на виду у всех. Два боковых выхода из партера — ведут в фойе, оттуда на улицу, но там всегда толпятся зрители. Зато вот та дверь в глубине ложи — скорее всего, ведёт в коридор, который соединяет все ложи и, возможно, выходит к служебным помещениям.
Отмечал, где стоит охрана, где — капельдинеры, где — просто тёмные углы, в которых можно спрятаться. Охрана была — двое здоровенных лбов у входа в партер, ещё один прогуливался по фойе, делая вид, что любуется картинами. Капельдинеры — пожилые мужчины и женщины в форменных жилетках — стояли у каждого входа, но смотрели в основном на билеты, а не на лица. Их задача — проверить, что ты пришёл, а не что ты уходишь.
Под лестницей на балкон — ниша, где стоял большой фикус в кадке. Между колоннами в фойе — пространство, куда не доставал свет люстр. В конце коридора, ведущего к уборным, — тупичок, заставленный какими-то ящиками. В случае чего — можно переждать, перевести дух, сменить облик.
Во время антракта Семён не пошёл в буфет, как все нормальные люди. Вместо этого он прошёлся по этажам — якобы в поисках того самого буфета, но на самом деле методично исследуя каждый закоулок. Навык скрытности подсказывал: в толпе ты незаметен, если двигаешься с той же скоростью, что и все, и с таким же отсутствующим выражением лица. Люди видят цель, а не того, кто рядом.
Он поднялся на второй ярус, прошёл мимо дам, обсуждающих последние сплетни, мимо мужчин, курящих в специальной комнате, мимо парочек, уединившихся в нишах.
И нашёл то, что искал: служебную дверь за кулисы, замаскированную портьерой. Тяжёлая бархатная ткань, такая же, как на окнах, скрывала неприметную деревянную дверь в конце коридора, который, казалось, вёл в тупик. Если не знать, пройдёшь мимо — решишь, что там просто стена. Но Семён заметил, что портьера чуть колышется, хотя рядом нет окна, — значит, за ней либо сквозняк, либо проход.
Он оглянулся — никого. Шагнул к портьере, отодвинул край. Дверь. Обычная, крашеная, с латунной ручкой. Он нажал на ручку — заперто.
