Будь слизеринцем, Снейп! - Лансаротта

планировал. Но с другой, если посмотреть шире… Оборотень в мантии гриффиндорского старосты являлся своего рода финальным штрихом в том бардаке, который по недоразумению именовался Хогвартсом, лучшей британской школой магии и колдовства. Нет, правда, Люпин здорово вписывался в какофонию из нежелавших учиться студентов, ленивых или наплевательски относившихся к дисциплине и даже своему предмету преподавателей, деканов, игнорировавших, что ученики калечили других учеников, и директора, которого, кажется, всё это забавляло. В Хогвартсе как будто делали, что угодно, кроме главного — учёбы. А так… играли в квиддич, сплетничали, встречались, расставались, дрались, шантажировали, травили и дальше в таком духе. Не школа, а паучья банка — выживет только один, — или чей-то полигон для репетиции предстоящих сражений за пределами школы. Иногда Северус думал, что он, наверное, единственный волшебник в Хогвартсе, который всего лишь хотел учиться, получать знания, чтобы чего-то достичь в жизни! Иногда приходилось с тоской задаваться вопросом, что же он забыл здесь, в этом бедламе? К сожалению, тот Хогвартс, что Северус придумал по воспоминаниям и рассказам матери, существовал только в его воображении. Общим с Хогвартсом настоящим в нём был, пожалуй, лишь сам замок. Уехать бы. Было куда, было для чего, а после смерти матери Северуса ничто здесь не держало, но где бы денег столько добыть?

Оборотень стал последней каплей. Идти в Визжащую хижину, чтобы проверять свою догадку, Северус, само собой, не собирался. Он ведь не идиот и, тем более, не гриффиндорец. Однако если в Хогвартс, наплевав на безопасность учеников, притащили оборотня, то о чём, о какой учёбе или жизни в школе вообще могла идти речь?

Северус пересёкся взглядом с Блэком. Тот, блестя безумными глазами, предвкушающе улыбнулся и чиркнул пальцем по горлу, одними губами прошептав «Трус». Северуса передёрнуло. То, что гриффиндорцы именовали трусостью, на самом деле было инстинктом самосохранения, и не его вина, что представители львиного факультета им категорически не пользовались. И всё-таки что делать с оборотнем? Как-то же можно использовать это знание? А стоит ли вообще? Уже завтра травля Северуса перейдёт на новый уровень, потому что у придурочных Поттера с Блэком появится дополнительный повод задевать его. Кто знает, вдруг кретины решат, что Северус попытается угрожать их дружку? Хотя какое там «вдруг», именно так они и подумают. Люпин же перепугался до одури, весь завтрак головы не поднимал, словно и не было его в Большом зале. Не того Блэк назвал трусом, совсем не того. Но для этого дебила гриффиндорец по умолчанию не мог быть крысой, предателем и подлецом, что странно: как раз эти качества «удачно» сочетала в себе их компания.

После завтрака, так и не определившись с планами на день (мысли об оборотне отбили всё желание сидеть в лаборатории) Северус вслед за остальными слизеринцами поплёлся обратно в гостиную.

— Сев! Северус! Ну, подожди же!

Он остановился с мученическим вздохом. Лили — это серьёзно. А судя по её недовольному голосу, ожидалась знатная головомойка. Интересно, сейчас-то по какому поводу? Не могли же Мародеры посвятить её в тайну своего шерстяного приятеля, точно нет. Лили до ужаса хотела казаться правильной девочкой, донести преподавателям она бы не донесла (не в духе факультета это), а вот капать приятелям на мозги, чтобы Люпин сам пошёл и сознался, — вполне могла. Это даже такой кретин, как Поттер, должен понять.

— Почему я должна бегать за тобой? — сердито поговорила она, сдувая со лба прилипшую чёлку.

— Ну, раз тебе что-то от меня нужно, логично, что ты должна меня искать, а не наоборот, — он пожал плечами. — Разве нет?

По лицу Лили начала расползаться некрасивая краснота.

— Ты помнишь, что мы идём сегодня в Хогсмид? Ты обещал.

— Точно? — покопавшись в памяти, Северус никак не мог припомнить подобного. А чего он удивлялся? Лили обладала поистине удивительной способностью выдавать свои мысли и желания за чужие решения. — По-моему, я говорил, что всю субботу буду занят в лаборатории.

— Не было такого. Мы собирались в Хогсмид, а потом позаниматься у Чёрного озера, пока отличная погода. Перенеси на другой день свои эксперименты, всё равно…

Она прикусила губу, не договорив, и покраснела ещё больше, так что Северус безошибочно угадал, чем должна была закончиться фраза.

— Всё равно они бесполезны, ты это хотела сказать?

— Вовсе нет! Не придумывай!

— Да я всего лишь озвучиваю твои мысли, чего стесняться?

— Так мы идём или нет? — Лили рассерженно топнула ногой, и Северус вздохнул.

— Мы? Когда это мы ходили вместе, Лили? По-моему, ты всегда радостно уносилась вперёд, общаясь со всеми, кроме меня.

— Северус Снейп, — подруга холодно взглянула на него и отчеканила: — Какая докси тебя укусила?

— Не знаю. Может быть, та, от которой я поумнел?

Лили лишилась дара речи, только смотрела на него злыми глазами. Наверное, да, Северус перегибал палку, но после обнаружения оборотня в гриффиндорской шкуре и, выходит, полного пренебрежения Хогвартсом и студентами как минимум со стороны МакКошки (ну, не могла она не знать, не могла!) на душе сделалось так тошно, что захотелось, не дожидаясь экзаменов, схватить вещи и бежать куда подальше. А тут ещё и Лили в неурочный час подлила масла в огонь своей непрошибаемой уверенностью, что всё должно происходить так, как она сказала, и точка.

— Лили, просто дружба — это когда два человека слышат и слушают друг друга. Ты вот, например, не захотела услышать, когда я говорил, что на выходных буду занят, а теперь обижаешься на меня. Обижаться на себя надо.

— Значит, бросишь меня одну?

Северус только глаза закатил. Спрашивается, чего он распинался? Лили просто проигнорировала его слова.

— Можно подумать, раньше ты не ходила одна. Я что-то не припомню, когда в последний раз в Хогсмиде ты гуляла со мной, а не с Мэри, Алисой или с кем ты ещё дружишь?

— Ты хам, Северус! Просто невоспитанный хам, — Лили надулась, в её глазах заблестели слёзы. В первый момент Северус дёрнулся, но почти сразу же вспомнил, что плакать дорогая подруга начинала всякий раз, когда видела, что он упёрся и не отступит. Было дело, Северус, как дурак, пугался и соглашался на любые условия, лишь бы его Лили не расстраивалась, однако давно уже эти манипуляции не вызывали ничего, кроме раздражения. Лили считала его настолько недалёким? Или действительно своим бессловесным рабом вроде домовика? Ну да, вдруг всегда послушный домовик начал открывать рот и перечить, какой кошмар, срочно наказать и поработить обратно! — Ты прежде таким не был, пока не стал общаться с этими Эйвери и Мальсибером.

О, ну, конечно, всё зло от