Узел - Олег Дмитриев
— Здравствуйте, Василий. Все уже в сборе, — кивнул я на возвышение за пианино. Которое обычно закрывали шторами, когда там собирались гости, не привыкшие отвлекаться на посторонних. И на то, чтобы их снимали на телефоны.
— Все, Михаил Петрович, все в сборе. Но недавно, вот-вот буквально прибыли. Прошу, прошу, — шелестя и жестикулируя, он повёл меня мимо столиков. За которыми никого не было, ни слева, ни справа. Видимо, сегодня у заведения спецобслуживание.
Администратор распахнул шторы жестом фокусника, я кивнул ему и поднялся по трём белым ступенькам, отделявшим местный мини-Олимп от простых смертных. И поприветствовал сидевших за столом.
— Добрый вечер, господа!
Балкон-Олимп был невелик, и основное место занимал стол. Когда я был тут в прошлый раз, столиков было два, этот большой сюда явно втащили специально. Судя по вмятине и царапине на белых перилах справа, в спешке. Но думал я об этом как-то опосредованно, пытаясь сохранять спокойствие. Из четверых присутствовавших я с разной степенью вероятности ожидал увидеть двоих. Из оставшихся нежданных одного не ожидал увидеть совершенно. Но внешне, наверное, это не отразилось никак. Привычная маска Михи Петли заняла своё место. А я занял своё, отгоняя мысли о том, что когда один сидит с одной стороны стола, а четверо с другой — это будет вряд ли дружеская беседа. Показательная порка или товарищеский суд. Хотя, товарищей у меня тут не было. Тут были господа, из которых под определение «товарищ» мог условно подпадать всего один. И тот — по должности. Но думал я об этом с привычным каменным лицом, расправляя на коленях салфетку.
— Здравствуй, Миша, — пробасил уверенным и давно поставленным голосом руководителя Сергей Леонидович. Видимо, на правах приглашавшей стороны. — Ты как всегда пунктуален. Давай, я представлю тебе товарищей, а потом мы сделаем заказ.
Вторая часть была обращена, видимо, к администратору — он произнёс её, глядя поверх меня. А я почувствовал, как колыхнулся воздух, и чуть прошуршала портьера. Общительного Васю выдуло наружу.
— Ты многих знаешь, но порядок есть порядок. Это Владислав Иванович, из городской администрации. Это Игорь Владимирович, глава Рамешковского района. Это Пётр Сергеевич, с «Никитина — девяносто два», — закончил краткое представление Откат старший на том самом, кого здесь и сейчас я ожидал встретить меньше, чем кота Кощея. На Шкварке-Буратино, Пете Шкварине, товарище майоре из дома с колоннами на набережной Афанасия Никитина.
— Рад встрече, товарищи. Да, Сергей Леонидович, Вы правы, мы с товарищами знакомы, со многими — довольно давно, — до противного спокойно сообщил я, привстав и пожав поочерёдно протянутые ладони. Мягкую и холодную Откатову, мягкую и влажноватую — товарища из администрации, твёрдую и горячую лапу Шкворня. И Петину. Чистую, как и положено по должности.
— Тогда давайте закажем, — потёр лапки Владислав Иванович, и потянул к себе меню.
Я сделал то же самое. Только лапки не потирал.
Пока на стол не принесли всё, до последнего блюда, сидели, как на поминках неблизкого родственника: в тишине и с лицами сдержанно-скучающими. Время от времени Игорь Владимирович бросал взгляды на Петра Сергеевича, будто пытался понять, не стоит ли его опасаться. Буратино сидел с лицом старого берёзового полена, не выражавшим ничего. Мы с ним опять, наверное, близнецами выглядели. И от этого во взглядах товарищей из администраций проскакивало что-то, напоминавшее неявный интерес. Но поручиться я не мог. Эти двое научились скрывать эмоции раньше, чем я научился их выражать словами, наверное.
Сергей Леонидович лично изволил налить каждому из гостей, мы отсалютовали друг другу, и не подумав подниматься и чокаться. Некоторое время звучало сопение и сосредоточенное пережёвывание.
— Итак, товарищи, — отложил вилку Откат. Шкворень посмотрел на него и повторил жест с явной грустью в глазах. — В начале следующего года ожидаются выборы в Заксобрание. Мы с вами знаем Михаила Петровича, как профессионала высочайшего класса. Их… Его агентство не раз показывало себя с лучшей стороны.
Я и бровью не повёл на его оговорку. И никак не обозначил, что подобное именование для меня в новинку. И что до сих пор он называл агентство «Славки моего».
— Хотелось бы обсудить и проговорить, так сказать, на берегу характер и порядок взаимодействия, — от казённых, как телогрейка, и изящных, как кирзовые сапоги, фраз изжога стала сильнее.
— Да. Видите ли, Михаил Петрович… Мы полагаем, что Вашим ребятам под силу будет справиться с задачей, — отложил приборы и Владислав Иванович. Глядя на меня тренированно ничего не выражавшими глазами и доброй, но ненастоящей полуулыбкой.
Я чуть качнул головой, давая понять, что возражений не имею, но и согласия давать не готов, ввиду того, что не настолько прозорлив и догадлив, как иные товарищи за столом. И мне, как привлечённому специалисту, вам придётся не просто проговорить, а проговорить ртом и прямо в ухо.
— Есть мнение, что в числе депутатов может оказаться Игорь Владимирович, — пошёл на конкретику «городской». — И хотелось бы узнать, с чьими ещё штабами Вы ведёте переговоры о сотрудничестве, чтобы исключить возможный конфликт интересов.
Стальные люди. Проговори я так больше пятнадцати минут кряду — у меня сведёт все мышцы от груди до макушки, как от лютой оскомины, а этим всё нипочём, как песню поют.
— Не уверен, что смогу сообщить что-то, касательно других штабов, Владислав Иванович, — ответил я, только что не распахнув глаза с октябрятской честностью и пионерским задором. Когда подобные вопросы задавали мне раньше, я отвечал встречным: а Вы о понятии «коммерческая тайна» что-нибудь слышали? Потом перестал. Потому что у этих медных и бронзовых любые сочетания, включавшие определение «коммерческий», вызывали праведный гнев. Как я мог подумать⁈ Они не имеют отношения к коммерции. Они, слуги и избранники, гораздо выше этого!
— Ну, это сейчас не важно. Главное — избежать конфликта интересов, — «отъехал» до второго захода он. — А кроме того, хотелось бы понять, не будет ли недопонимания в связи с некоторыми новыми обстоятельствами?
— У тебя, Миша, были, так скажем, трения со Славой. Это может помешать тебе в работе? — прогудел Откат.
— Трения были у Славы и не со мной. В работе мне это помешать не может, — не выдержав, ответил я менее осторожно и уважительно, чем следовало бы. И отметил, как дрогнули брылья у Владислава Ивановича, покраснело лицо у Сергея Леонидовича и совершенно
