Тексты без страха и упрека. Превращаем магию в систему - Звонцова Екатерина

• Меняя дурные методы на добрые, Эрл пересчитает по пути кучу грабель, как, например, Ральф и Шрек из одноименных мультфильмов.

• Герой отмахнется от ангела и постепенно «заточит» свой недобрый инструментарий под добрые дела, как Мойст фон Липвиг у Терри Пратчетта в «Держи марку!».

Но в любом случае персонажи не изменятся полностью за один шаг. И даже за три. И за пять.

Все снова как в жизни. Мы спотыкаемся, сомневаемся, позволяем себе поблажки, а если все идет совсем неклассно — отчаянно ищем способы вернуться в прежнюю скорлупу. Иногда у нас даже получается на какое-то время, прежде чем мы понимаем, что та реальность нам уже тесновата. А иногда — ничего не тесновата, в самый раз, и все, через что мы себя прогоняли, пытаясь измениться, по факту зря. Звучит жестоко, да. И с героями то же самое: достаточно вспомнить Обломова, которому роднее дружочка-живчика и барышни-энерджайзера все же оказался диван. И ничего, отличная книга.

Сочетание событийной насыщенности и рефлексивной динамики

Основную канву сюжета, конечно же, собирают действия — даже в медленном, созерцательном романе вроде «Детей моих» Гузель Яхиной они есть. Но не стоит думать, будто «много действий» и «динамичный текст» — это синонимы, потому что динамика — понятие широкое.

Подвижный мир есть не только вокруг героев, но и у них внутри. Эпизоды, где нет захватывающих приключений, нужны в том числе для диалогов и размышлений, помогающих герою осмыслить то, что с ним произошло, и понять, как это на него повлияло. В сценах, где герои ничем не рискуют и никого не спасают, а просто думают и общаются, могут меняться их отношения, открываться тайны прошлого, а также обрисовываться новые планы, чреватые проблемами! Ух, а как герои могут загоняться по ерунде, когда им нечем заняться! Кстати, из-за этих же загонов они потом насовершают ошибок в бою.

Здесь тоже существует жанровая привязка: приключения мы читаем не ради рефлексии, а от литературы травмы не ждем, что герои побегут белками в колесе. Но за жаждой какого-то персонажа добывать сокровища или приручать диких тигров есть контекст — и читателю интересно узнать, заглянуть в эту бедовую голову, посмотреть, чем человек занимается, когда сокровища добыты, а тигры спят. Обаяние же социальных романов часто в том, что авторы берут простую, совсем не динамичную ситуацию — например, в маленьком городке власти собираются вырубить старое дерево, и кто-то залезает на него, чтобы этого не допустить, и сидит там сутками, — и через одно дерево делятся с нами и политикой города, и историей нескольких живущих там семей, и внутренним миром неравнодушного активиста. То есть пишут про рядовой эпизод так, что от него не оторваться.

Не пренебрегайте ни рефлексией, ни событийностью: первое добавит глубины самой бесхитростной книжке, а благодаря второму читатель проникнется самыми сложными темами.

Эффект снежного кома

Помним о принципе растущего напряжения: каждый эпизод эмоционально воздействует на читателя сильнее предыдущих. Не только за счет усложнения испытаний, появления в окружении все более опасных личностей и параллельного накала обстановки вокруг, но и за счет суммирования последствий.

Снова простой пример: наш персонаж — супергероиня, гипотетическая Чудо-женщина или Орлица[5], и вся ее жизнь — довольно рутинные подвиги: тут ограбили банк, там похитили депутата, а вот сломался мост, и с него скоро упадет автобус. Все это для нашей леди вполне решаемые проблемы, но есть нюанс: ради каждого подвига ей приходится… ну, например, в последний момент отменять свидание. Или — если она уже семейная дама — пропускать футбольные матчи детей. Или — если она творческая особа с двойной жизнью — сбегать с презентаций своих книг! К кульминации она все это потеряет: парень ее бросит, дети предпочтут провести Рождество с семьей своего тренера, а читатели на следующую презентацию просто не придут. Что она будет делать? Придумайте сами.

В таком сюжете, кстати, опять выстрелят нюансы из прочих критериев: на рост напряжения будут работать не столько автобусы и банки, сколько полные разочарования «Ты снова не придешь?» в мессенджере, детская обида и пустые залы, то есть не остро-событийные, а бытовые психологические эпизоды. Восхождения сюжета… за счет падения личной жизни, вот так.

Кстати, о падениях. Немного вернемся и к теме обнуления, оно здесь тоже работает. Если после череды каких-то приключений, после радикальной трансформации герой, как Обломов, просто берет и возвращается в свою скорлупу, это тоже скачок напряжения вверх. И мощный — просто потому, что решение повернуть назад после огромных затрат и жертв многих шокирует. Это тоже из жизни: десятки тысяч старателей когда-то отправились в Калифорнию добывать золото. Но за сотнями преуспевших людей, сформировавших позже новую элиту США, спрятались тысячи погибших и тысячи вернувшихся ни с чем. Просто их историй мы почти не знаем. Хотя, если прочтем роман Габриэля Коста «Долина золотоискателей» — узнаем как минимум одну!

Итак, наше развитие действия, в зависимости от объема текста, состоит из какого-то количества микрособытий, отвечающих критериям выше. Где-то микрособытий будет пять, где-то — больше десятка, и, скорее всего, они еще будут состоять из эпизодов помельче.

В принципе, этого достаточно, чтобы начать продумывать каркас, но заботливые сценаристы и авторы книг по литмастерству, проанализировав множество историй, выделили в их структуре еще несколько опорных точек, а если точнее — «ключевых» микрособытий. Это еще один инструмент, просящий калибровки по жанру, — но он рабочий.

Подобные микрособытия хорошо помогают управлять сюжетным напряжением. Но на всякий случай также скажу, что большинство из них (кроме кризиса) опциональны, то есть в вашей книге их может не быть или, по крайней мере, они могут не очень сильно «выпирать».

• Вскоре после завязки, вероятно на первом же микрособытии развития действия, нас может встретить точка нет пути назад. Она навсегда или, по крайней мере, надолго отрезает героям — иногда физически, иногда психологически, иногда и то и другое — путь в «дозавязочное» прошлое: в родной дом, на прежнюю работу, к старым друзьям. Обычно это первый крупный, очень соблазняющий и вдохновляющий успех / встреча с другим важным персонажем, чьи цели станут и целями нашего героя / мощная угроза, после которой уже не получится отступиться / фатальный косяк. Например, для д’Артаньяна точкой «нет пути назад» стали знакомство с Констанцией и первое настоящее соприкосновение с интригами королевского двора.

• На середине книги, или чуть раньше, или чуть позже, нас может ждать большой поворот. Это внезапное интересное обстоятельство, с которым прежде герои дела не имели, или перераспределение сил, или выход на сцену кого-то, о ком прежде лишь говорили. У героя может смениться цель, а антагонист — стать его союзником. Не исключена смена размаха событий. В «Льве, колдунье и платяном шкафе» из цикла «Хроники Нарнии» большим поворотом можно считать явление льва Аслана, а в «Трех мушкетерах» — начало войны.

• Вскоре после еще нескольких сложных испытаний судьба может обмануть нас и наших героев. В таком случае нас подстерегает ложная победа — момент перед кульминацией, когда нам кажется, что герой уже добился максимальных результатов и победил всех и что дальше его ждут только триумф и долгожданный отдых. Но на самом деле он чего-то не учел, или сделал не совсем так, или видел истинного врага не в том человеке. Например, ложная победа в «Трех мушкетерах» — это отправка Миледи в английскую тюрьму. Наши ребята и не подозревают, какими способами она оттуда выберется и что устроит дальше!

• Иногда судьба, наоборот, милосердна к героям: лишь делает вид, что отнимает все шансы, но по факту — нет. В таком случае нас ждет ложное поражение — момент перед кульминацией, когда кажется, что с финальным испытанием герой просто не справится, потому что израсходовал все ресурсы, от него отвернулись все союзники, его противник слишком силен. Но вскоре оказывается, что он снова кого-то или что-то не учел, и эти обстоятельства могут сыграть положительную роль. Примерно так умирает, а затем воскресает лев Аслан у Клайва Льюиса.