Габриэль: Муза авангарда - Анна Берест

И в озера Габриэль, конечно же. Эта женщина с чертами весталки, с узкими глазами – двумя непостижимыми щелями – сводит его с ума. Но его мучает ужасная двойственность: он хочет Габи не меньше, чем сохранить эту гениальную, обожаемую им пару. Он взял бы в жены это двухглавое чудовище. И растворился бы в них обоих.

Что не мешает ему сопровождать Франсиса в удивительных приключениях, где им встречаются жрицы ночи. Габи – это про безумную любовь. Не про секс. Пока что нет.

Сама Габи делает вид, что ничего не замечает. Во всех своих свидетельствах Габриэль Бюффе, скромная и скрытная, как Дюшан, добровольно исключает себя из уравнения. Нужно остаться целомудренной в глазах потомков. Но она – вершина треугольника, главный свидетель серьезного, глубокого влияния, которое двое этих мужчин оказывают друг на друга. Ведь они оба чувствуют, что искусство не сводится к простому толкованию жизни – оно и есть сама жизнь.

Однажды утром Франсис решает купить загородный дом. Габриэль это нисколько не удивляет. Она понимает, что для него это шанс обрести убежище, построить замок, где найдется место их мечтам и утопиям – их трио с Марселем ведь тоже настоящая любовная утопия. Покорив к концу 1911 года Салон независимых, Осенний салон, парижскую выставку «Общества современной живописи Нормандии», пройдя сквозь череду последовавших воплей и потрясений, тем утром Франсис вдруг объявляет своей Габи:

– Я тут прослышал о заброшенном бенедиктинском монастыре. В нескольких часах езды от Парижа. Может, нам превратить его в ферму?

– Когда едем?

– Завтра, на «Пежо».

– Завтра я встречаюсь с Хайди.

– Отлично. Возьмем ее с собой.

Хайди – это Адельхайд Рузвельт. Ее муж Андре – внучатый племянник американского президента. Еще один авантюрист. Летчик, альпинист и кинорежиссер. Он прекрасно ладит с Франсисом. Хайди же берет уроки скульптуры у Раймона Дюшана-Вийона. Она стала одной из первых американских женщин-скульпторов, Габи ее очень любит.

И вот обе пары садятся в сияющий «Пежо» и отправляются осматривать бенедиктинский монастырь-ферму. Во времена, когда совсем не так легко перемещаться и каждая поездка требует тщательных приготовлений, Франсис Пикабиа по-современному стремителен и, как счастливый безумец, готов сорваться и уехать в ту же минуту. Любой каприз он превращает в путешествие. Увидеть море, подыскать лучший свет, купить ферму, просто с упоением отдаться на волю ветра и скорости. Причем «уехать в ту же минуту» – это не метафора, Франсис может подняться посреди ужина, посадить в машину Габриэль с Марселем и умчаться прямо в ночь, чтобы поскорей почувствовать, как дребезжание металла отдается в его теле. Вождение – это выброс адреналина, экстремальный спорт. У дорог в то время нет нормального покрытия, об опасностях предупреждают лишь редкие знаки, мотор – когда его удается завести – может заглохнуть без предупреждения, и, разумеется, автомобили не приспособлены для того, чтобы защитить пассажиров от непогоды: дождь – настоящая катастрофа, не говоря уж о пыли, которая проникает в кабину и заполняет весь воздух. Жуткий грохот и мерзкий запах автомобилей навевают мысли о дьявольских сущностях.

В тот день все идет замечательно. Машина не капризничает, поездка проходит радостно, ферма великолепна. И все же по дороге назад Пикабиа мрачнеет. Он заявляет, что не будет покупать этот дом. И вообще ничего больше не купит. Никогда. С этим покончено. Франсис молча вцепился в руль, словно его одолели темные демоны.

Габриэль понимает. Ровно в этот момент она осознает, что настроение ее мужа циклично и меняется то быстрее, то медленнее. Это что-то вроде болезни. Почему она поняла это только сейчас? Ей понадобилось больше трех лет брака, чтобы заметить, что фазы эйфории, общительности, раскрепощенности, необдуманных трат и бесконечных проектов чередуются у Франсиса с периодами уныния и тоски. В 1911 году понятие «маниакально-депрессивный психоз» еще не устоялось в медицине. Термин впервые был использован всего четырьмя годами ранее. Если точнее, два французских психиатра одновременно работали над этой темой в 1850-х годах: первый, Фальре, говорил о «циркулярном психозе», второй, Байярже – о «двойном психозе». Габриэль об этом не знает, но она поняла, что у ее мужа бинарные циклы. Сначала он ныряет в бурлящую жизнь Парижа, не спит ночами, без конца пишет, преодолевает трудности, множит проекты. Безумный ненасытный огр, чей аппетит – как лес без прогалин. А потом вдруг начинает ценить покой, тишину, уединение. И становится ипохондриком.

Наркотики никак не помогают. Марсель поражен тем, как часто Франсис исчезает в курильнях. Он вспоминает:

Ему открывались совершенно не знакомые мне миры. В 1911 и 1912 годах он ходил курить опиум почти каждый вечер.

Но Габриэль считает, что с появлением Дюшана их жизнь изменилась. Франсис теперь ведет себя стабильнее. А когда он мчится исполнять свой очередной каприз, разгонять очередную тоску – остается Марсель, чтобы все уладить, взять на себя управление делами. И понятно, что он стал наперсником молодой женщины, самым близким ее другом. Нельзя разрушать этот треугольник. Молодой нормандец всегда сможет склеить перебитую посуду, каким бы острым ни был конфликт. Когда же все приходит в норму, наступает очередь Франсиса претендовать на Марселя. Ему нравится, когда они проводят время втроем, но нравится и располагать им в одиночку.

Марсель и Франсис подпитывают друг друга и полны творческой энергии. Их радикальные художественные опыты бурлят и искрятся. Отныне их произведения вступают в диалог. Например, картина Пикабиа «Грустная фигура», увидевшая свет в 1912 году, откликается на «Грустного молодого человека в поезде», написанного Дюшаном в конце 1911-го.

Франсис хочет освободить живопись от подражания и под стратегическим руководством Габриэль пытается создавать картины как симфонии. Марсель тоже рассуждает о живописи в музыкальных терминах: рисунок должен складываться из цветов, как гармония из звуков, – пишет он сестре Сюзанне.

Марсель Дюшан только что закончил свою «Обнаженную, спускающуюся по лестнице, № 2». Он задумал эту картину после небольшого подготовительного этюда маслом, написанного в конце 1911 года, – отсюда «№ 2». Он нанимает лодку, чтобы доставить картину в Гран-Пале по Сене.

Художественный замысел в том, чтобы изобразить (вообразить?) движущуюся фигуру (обнаженную, которая спускается) в статичной обстановке (на лестнице). Цветовая гамма кубистская (бурые, кирпичные, зеленоватые оттенки), но сюжет дюшановский. Тело буквально невидимо, оно выражает лишь механику, идею движущегося тела, изображение распадается на части, так что в нем нет вообще ничего натуралистичного, только переход – столь быстрый и естественный, что глаз не успевает его воспринять и передать в мозг сигнал о чем-то, кроме впечатления запутанности. Это композиция декомпозиции движения. При этом название картины крупными буквами написано прямо внизу холста. И не подлежит обжалованию. Обнаженная, спускающаяся по лестнице. Марсель решает представить картину на следующем Салоне независимых, в зале, закрепленном за кубистами, вместе с участниками группы Пюто.

Утром накануне открытия выставки Габриэль пьет кофе на террасе «Ротонды». Ей хочется немного