Габриэль: Муза авангарда - Анна Берест

Габриэль предчувствовала, что эти двое поладят, но не предполагала, что они станут неразлучны. Они едва познакомились, а уже знают друг друга наизусть и ведут себя как закадычные друзья. Если на вечере появляется один, все гости машинально ищут двоих других. Мощный поток обсуждений, бурливший между Франсисом и Габриэль до того, как разбиться о берега повседневной жизни, хлынул с новой силой. С Марселем к супругам возвращается запал, который при подавленном состоянии духа возникал у них лишь на короткое время, – ощущение совместного строительства бессмертия силами их сердец, выпачканных в смазке мирового мотора. Именно Дюшан вскрывает нарыв, зревший между четой Пикабиа с момента рождения детей. Теперь они снова могут любить: друг друга, Марселя, в порядке, в беспорядке, вверх ногами, вниз головой. Недотрога Марсель сопровождает их повсюду. В невероятных поездках и безумных пьянках, в параллельном мире наркотиков и провидцев, в дни надежд и ночи воскрешений.

Проходят недели, и Марсель практически поселяется на проспекте Шарля Флоке. Лора-Мария и малыш Габриэль по прозвищу Панчо прыгают у него на коленях. Супруги Пикабиа и Дюшан образуют тройственный союз, первое правило которого – отсутствие правил. Мысль снова работает на полную катушку. Присутствие Марселя – как возрождение, прилив жизненных сил для разработки новых принципов живописи. Габриэль напишет:

При внешней, почти романтической, скромности он обладал требовательным диалектическим умом, больше других склонным к философским построениям и обобщениям.

Помимо философии Марсель Дюшан интересуется воздухоплаванием: однажды ему довелось наблюдать за взлетом и посадкой самолета в Тусю-ле-Нобль департамента Сена и Уаза. А тут выясняется, что Франсис хорошо знаком с известным летчиком Анри Фарманом: в молодости тот обучался изящным искусствам в Париже, тогда-то Франсис и Анри подружились. Фарман вскоре забросил учебу и стал сначала велогонщиком, потом автогонщиком и наконец пилотом. Пионер авиации и авантюрист, он изобрел термин «элероны»[18] и каждый год ставит в своей области новые рекорды.

Как-то вечером Франсис внезапно встречает Анри Фармана в кабаре «Красный осел». Друзья бросаются друг другу в объятия. На рассвете, перед тем как расстаться, Франсис спрашивает старого друга, нельзя ли порадовать одного знакомого юношу и организовать ему воздушное крещение. Фарман соглашается.

Встречу назначили в Шартре. Франсис, Марсель и Габриэль садятся в машину. В последний момент к ним напрашиваются старшие братья Марселя. Нужно сказать, что Жака и Раймона начинает раздражать влияние Пикабиа на их младшего брата. Раньше о братьях Дюшанах говорили как о трех щенках из одного помета, которые поступают одинаково, разговаривают одинаково и реагируют на все абсолютно одинаково. Но с момента знакомства с четой Пикабиа Марсель ощутимо отделяется от них. Братья боятся, что эта дурная затея закончится катастрофой. Поэтому решают за всем проследить.

Габриэль вспоминает, как они прибыли на место встречи на обширном лугу, площадке для этих летательных аппаратов. Нашим изумленным взорам предстал совершенно новый мир причудливых объектов – что-то вроде чудовищных игрушек, сделанных из балок и тросов, снабженных медленными щупальцами винтов. Эта картина пугает мужчин, и они отступают перед лицом опасности. Им не хочется садиться в самолет Анри Фармана, тут же прозванный «клеткой для кур». Франсис раздосадован. При всем желании ходить по грани сам он тоже не чувствует смелости совершить воздушное крещение. Но ему обидно, что он зря побеспокоил друга.

– А не будет ли у вас комбинезона для женщины? – вдруг произносит Габриэль, которую никто даже не рассматривал как вариант.

Братья Дюшаны оборачиваются, не веря своим ушам. Раймон объясняет, что матери семейства не то что немыслимо, просто безрассудно садиться в летательный аппарат. Сам Франсис в восторге: его жена, определенно, единственный человек, на которого он всегда может рассчитывать.

Габриэль, переодевшись в бежевый костюм, по крою напоминающий строительный, плотно завязав волосы платком, садится в биплан авиатора. Без тени сомнения и намека на страх. Настоящая королева. Ей приходится сесть на нечто среднее между табуреткой и седлом от велосипеда позади пилота, в небольшой кабинке, перетянутой балками и тросами. Анри Фарман предупреждает ее:

– Только ни к чему не прикасайтесь, это очень опасно!

Машина трогается, набирает скорость и взлетает. Шум стоял адский, – вспоминает Габриэль. Земля дрожит, все трясется и качается. Время от времени Фарман оборачивается, проверяя, жива ли его пассажирка. Говорить при этом грохоте невозможно, так что Габриэль знаками сообщает ему, что все в порядке. Ей открываются виды, оценить которые удастся немногим ее современникам: земля в движении, какой ее видят птицы, палитра желтых, зеленых и синих оттенков. Полет длится всего несколько минут, но в тридцати метрах над землей они кажутся вечностью, Габриэль теряет чувство времени и пространства, что бывает лишь при настоящих потрясениях. А тут и самолет начинает снижаться: посадка выходит спортивной, возвращение на землю – резким. Муж и братья Дюшаны бегут к ней навстречу. Молча. С ошарашенными лицами. Габриэль любезнейше благодарит Анри и вылезает из адской машины.

В день этого полета Марсель окрестил Габриэль новым именем. Теперь он зовет ее «Габи». Это получилось само собой, пока она была в воздухе. И неслучайно. Ведь Раймон Дюшан зовет так свою невесту, Габриэль Бёф. У братьев Дюшанов Габи – прозвище для любимой. Да, от этого полета у Марселя внутри все перевернулось. Он ужасно испугался возможной катастрофы, испугался, что Габи погибнет у него на глазах. Марсель влюбился в Габриэль.

Иногда любовь втроем – это очень просто.

Два художника, одна женщина, тройные возможности.

Я всегда думала, – скажет потом Габриэль, – что этот день в гостях у новаторов авиации открыл новые горизонты новаторам в сфере пластических искусств. Еще несколько дней после нашего возвращения в Париж все бурные дискуссии заканчивались возведением машин как человеческих творений на пьедестал искусства.

10

Остерегайтесь живописи

«Габи» звучит прекрасно, что-то в этом есть. Франсису очень нравится эта ласковая форма, и он тут же начинает использовать ее сам. А еще ему нравится, что в этом прозвище отражаются чувства Марселя к его жене. Потому что теперь невозможно не заметить, что Марсель испытывает к Габриэль испепеляющее влечение. Но оно должно остаться на уровне фантазий. Марсель ничего не предпринимает, не пытается ее соблазнить. Он решает быть рядом с ней, но считает ее неприкосновенной. Возможно, даже специально. Существование музы – движущая сила. Женщина становится идеалом, абсолютом, точкой за горизонтом. Этому застенчивому юноше любовь к недоступной женщине позволяет держаться в стороне от всех остальных. Иногда Марсель на какое-то время сбегает в Нёйи – спокойно поработать над картинами, побыть в тишине, смыть с себя лишние звуки и цвета, чтоб потом с новыми силами окунуться в водовороты Франсиса.