Габриэль: Муза авангарда - Анна Берест
И они смеются.
Марсель, Габриэль и Франсис смеются до колик в животе.
Можно строить целые соборы, соединяя цепочки смыслов и связей, чтобы понять, как Марсель стал Дюшаном, а Франсис – Пикабиа. Но в первую очередь Габриэль помнит, как счастливы были они в тот вечер. Все трое. В этом одновременно всё и ничего.
Май предвещает невыносимую жару. Габриэль чувствует приближение лета, похожего на огромную консервную банку. Ей хотелось бы на время уехать одной, подальше от Парижа. Без Франсиса и вихрей, которые он поднимает, без Марселя, тесная связь с которым иногда даже пугает ее. Она не может полностью отрешиться от тела, которое носит, в котором живет. Краем глаза она часто замечает на себе взгляд Дюшана – такой тяжелый, такой недвусмысленный в этих кафе, переполненных людьми, где шум разговоров усиливает пот набившихся туда существ. Перегревшихся существ. Она не может противиться его очарованию, но для нее это очарование гениального ребенка. Они стали очень близки. Вдвоем. Втроем. В этом все и дело: им постоянно нужно быть втроем.
Иногда по вечерам в их доме на проспекте Шарля Флоке она задремывает между двух мужчин в кровати, где нет ни рамок, ни границ, и слушает, как перемешивается их дыхание. Да-да, внутри нее они образуют гармонию и звучат, словно свободная, неслыханная мелодия.
Она никогда особо не понимала всех этих телесных историй, этой грубой животной силы, вызывающей безумное желание поглощать чужую плоть. Бред. Когда при виде чьего-то лица подводит живот. Бред. Когда одна мысль о множестве изгибов, складок и ложбинок чужого тела завораживает до такой степени, что ты готов не моргнув глазом уничтожить все, что есть в твоей жизни, лишь бы раствориться в этом пейзаже. Отказаться от всего за право потерять себя в том, другом, овладеть им и стать уязвимым.
Но сейчас, когда она видит Марселя, она чувствует, что хочет его. Это что-то новое и бескомпромиссное.
Как гильотина.
Да, это именно оно.
«Мне нужно на время уехать в Англию», – думает Габриэль.
11
Любовный парад
В мае 1912 года Габриэль готовится поехать с детьми в Хайт. Накануне отъезда Марсель Дюшан звонит ей по телефону. Он просит ее английский адрес, как выспрашивают секретную информацию у тайного союзника. Осмелел ли он, догадавшись о чувствах Габриэль? Понял, что она бежит, чтобы не поддаться ему? В тот день он звонит ей в состоянии небывалого смятения, чтобы сказать одну-единственную вещь.
Что он любит ее.
«Я люблю тебя, Габриэль».
С интонацией революционера.
С перформативным апломбом, превращающим слова в события.
Она сохраняет спокойствие.
Конечно, они любят друг друга.
Но стоит ли говорить об этом?
Стоит ли говорить об этом так прямо?
Он требует ее адрес. «Я хочу знать, где ты, чтобы писать тебе, хочу иметь возможность тебя найти». Она дает ему адрес, как будто отдается сама.
Их трио сгорает. В треугольнике появилась ловушка.
До сих пор они никогда ничего не скрывали друг от друга. Все трое.
Но все рушится. Габи уезжает. Марсель решает оставить Париж и отправиться в Германию.
Ему тоже нужно бежать, заметая следы присутствия Габриэль в своей повседневной жизни. Решение признаться в любви Габриэль Бюффе-Пикабиа кажется исчерпывающим объяснением его внезапного отъезда из Парижа в Мюнхен. Он не находит в себе сил, чтобы увидеться с Пикабиа до поезда. Франсис – его старший брат по живописи, его бесконечное солнечное затмение. Марсель любит его. И любит его жену. Он уже не знает, кого из них двоих любит больше. Не знает, предает ли он Франсиса или настоящая любовь между ними как раз и заключается в том, что они любят одну и ту же женщину.
Прочь из Парижа, он задыхается, нужно уехать как можно скорее… Марсель заканчивает картину «Король и королева, окруженные стремительными обнаженными телами» – заключительную в серии его работ на тему движения: «Двое обнаженных: сильный и быстрый», «Обнаженные на скорости пронзают короля и королеву».
Король и королева.
Король Франсис.
Королева Габриэль.
Перед отъездом Габи он оставляет у нее под дверью рисунок «Двое обнаженных: сильный и быстрый».
Не слишком ли многозначительный подарок?
Итак, она дала ему свой английский адрес.
Этому безумцу. Этому мятежному ангелу.
Она уехала в Хайт.
Сильный и быстрый. Франсис и Марсель.
Как же выбрать? Не нужно выбирать. Все совпадает. Все сводится воедино. Она никогда не расстанется с Пикабиа. Это невозможно. Они бы все уничтожили, растерзали бы друг друга. Впрочем, это неважно. Габриэль нисколько не боится одиночества. Но ничто не заставит ее разорвать этот союз.
Они одно. Одно тело. Одна материя. Один разум. Один художник.
Но если Марсель захочет ей написать.
То ему будут рады. Оба.
Габриэль приезжает в Хайт вместе с Лорой-Марией и Панчо. Выбрав столь дальний курорт, чтобы на некоторое время вырваться из парижской суеты, я подумала, что необходимость пересечь Ла-Манш поможет мне дополнительно оградиться от домашних забот, – напишет она просто, но ясно для тех, кто умеет читать между строк. Менее очевидная причина этой поездки кроется в смятении, которое Габриэль испытывает в отсутствие Марселя. Без него она становится слабее, она скучает по нему. Их отношения внезапно достигли апогея. И это только увеличивает ее желание уединиться. Чтобы оградиться от двоих мужчин ее жизни, понадобилось целое море.
Прелестный курортный городок Хайт находится в английском графстве Кент. Узкие крутые улочки, несколько церквей и море. Полиглотка Габриэль смакует английскую речь, в которой особенно ценит ее поэтический потенциал. Она сняла коттедж у одной пожилой дамы – британки до мозга костей, живущей в окружении ракушек и сухоцветов.
Габриэль немного обустраивается, оставляет Марию и Панчо играть с няней, а сама отправляется к берегу, чтобы совершить свой личный ритуал: пройтись босиком по пляжу, распустить волосы, расстегнуть платье и погрузиться в таинственный водный мир, далекий от светской суеты.
В то утро она получает письмо с немецкой маркой. От Марселя. Она открывает его не сразу. Предчувствует, что содержимое всколыхнет ее.
Марсель Дюшан прибыл в Мюнхен 21 июня. Там его встретил Макс Бергман – «художник коров», как его называет Марсель. Бергман нашел ему небольшую комнату в доме 65 по Барерштрассе, рядом со старой Пинакотекой. Вскоре это определит одно из повседневных занятий Дюшана: он будет ходить туда каждый день любоваться обнаженной натурой на картинах Кранаха Старшего. Кроме письма для Габи, Марсель почти не пишет своим близким, будто намеренно оставляя завесу тайны над этим мюнхенским побегом.
Дюшан кутается в свое одиночество, курит «Вирджинию» –
