Как переучредить Россию? Очерки заблудившейся революции - Владимир Борисович Пастухов
Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 149
Навального. Впрочем, фамилия здесь не главное. Со временем она может поменяться, но суть вещей от этого не изменится. Каковы бы ни были личные мотивы и устремления Алексея Навального, что бы ни скрывалось за фасадом его антипроекта, по сути своей он является революционным, т. е. питается энергией зарождающейся революции и придает этой революции организованную форму. Голос Навального – это голос пробуждающейся стихии. В Кремле хорошо понимают, что это угроза, но плохо понимают, что с ней делать. Антидота против Навального не существует, потому что он является проекцией деструктивной деятельности власти на общество. Навальный – это тень, отбрасываемая Путиным на русскую историю.В XX веке Россия пережила четыре революции, на очереди – пятая. Пятая революция – это хуже, чем пятая колонна, потому что колонной хотя бы кто-то управляет, пусть даже враги, тогда как революцией не управляет никто, десятилетиями она молча присутствует в жизни общества, никак не проявляя себя, чтобы в какой-то момент в один прыжок подмять это общество вместе с развалившимся государством под себя. Никто не делает сегодня для наступления этого момента больше, чем Владимир Путин, отказывающийся сам сделать свой политический и исторический выбор и не дающий возможности сделать его другим. Россия входит в переходную эпоху под знаком контрреволюции и архаики, а выйдет из нее под знаком революции и модернизации.
Точка невозврата будет достигнута тогда, когда борющиеся между собой аппаратные партии «силовых» и «институциональных» реформаторов перестанут ориентироваться на Путина как на эксклюзивного арбитра и начнут действовать с оглядкой на третью силу – набирающую обороты русскую революцию и тех людей, которые ее будут представлять в этот момент. Собственно, это можно будет считать концом транзитной фазы. Если в начале нее внешний конфликт переместится внутрь властных структур и станет элементом аппаратной борьбы, то в конце аппаратный конфликт вырвется наружу, выйдет за стены Кремля в ту «внешнюю жизнь», откуда пришел. Обе борющиеся партии перейдут от попыток убедить Путина к прямым контактам с революционными силами, пытаясь заручиться их поддержкой как главным аргументом в аппаратной войне.
Именно с этого момента не Путин, а революция станет главным действующим лицом на политической сцене России.
Внешне все еще будет выглядеть по-прежнему: Путин – в Кремле, его друзья – вокруг него на министерских постах и в госкорпорациях, ФСБ, полиция и суды работают с полной нагрузкой, все под контролем, все схвачено. Но изменится главное – атмосфера в обществе. От нынешних умонастроений через несколько лет мало что останется. Энтузиазм по поводу присоединения Крыма сотрется, как старый башмак, а антизападная истерия будет смотреться как китч на фоне стагнирующих образования, здравоохранения и пенсионной системы. Мысль о неизбежности революции, ощущение конца режима станут доминирующими в общественном сознании. Революция станет самосбывающимся прогнозом. Она произойдет хотя бы потому, что ее все будут ждать.
У русской революции традиционно есть две позиции, которые она попеременно предъявляет обществу, – сверху и снизу. На пятый революционный флешмоб Россия отправится тремя колоннами, при этом только одна – собственно революционная – будет идти в сторону Кремля, а две другие, – выросшие из проекта «Сечин» и проекта «Собчак», люто ненавидящие друг друга номенклатурные партии, – будут двигаться ей навстречу, из Кремля. Формат русской революции во многом зависит от того, как именно произойдет эта встреча и кто в конце концов возглавит объединенную колонну. Как всегда бывает в таких случаях, возможны варианты.
Революция сверху. Существует вероятность того, что внутри власти появится сильный лидер, своего рода русский Пиночет, который сумеет объединить сторонников силовой модернизации и адептов институциональной модернизации и предложит программу умеренно-демократической институциональной реформы, опирающейся на переформатированную старую бюрократию. Если этому лидеру удастся подмять под себя революционную стихию, Россия пойдет по пути, о котором мечтал Горбачев. В этом случае преобразования будут более медленными и противоречивыми, но зато и менее болезненными.
Революция снизу. Но вероятен и другой сценарий, при котором революционная стихия сметет и растворит в себе «внутрисистемных модернизаторов» обоих толков. В этом случае структурные реформы будут более быстрыми и глубокими, но и жертв будет гораздо больше. Это дорога Ельцина. Так или иначе, судьбу России предрешит участие новых поколений, которые выйдут на политическую авансцену. Путин потеряет надежду стать пожизненным правителем России, а Россия получит новый шанс изменить свою судьбу.
Очерк 18
От кооператива «Озеро» к ОАО «Путин». Внутренняя эволюция неменяющегося режима
Нет особой нужды вооружаться политическим микроскопом, чтобы разглядеть очевидное – существенные перемены в облике русской власти. Плотность отставок и назначений стала значительно превышать среднестатистический для обычно консервативного в вопросах кадровой политики режима уровень. Скорые на выводы эксперты заговорили о том, что Путин активно меняет свое окружение. Не осталось незамеченным, что с переменой окружения стала меняться и сама природа власти: она приобрела привычный для России резко «персонифицированный» профиль. Все это происходит не спонтанно, таким образом политическая система России адаптируется к экономическому кризису как к социальной константе.
Есть, однако, аспект проблемы, на который обращается значительно меньшее внимание, чем он того заслуживает. Одновременно с изменением природы власти – т. е. по мере того как политическая власть плавно деградирует в механизм личной власти «национального лидера» – происходит изменение ее структуры. Причем это изменение носит парадоксальный характер. Казалось бы, принимая во внимание обозначенный вектор изменения природы власти, тенденция должна состоять в упрощении и примитивизации ее структуры, однако на деле происходит ее существенное усложнение. Внутри этого парадокса как раз и заложено то противоречие, которому, возможно, в будущем суждено сыграть революционную роль в судьбе посткоммунистического государства и общества в России.
Структура власти должна быть выстроена вокруг какого-то политического стержня. В Европе – по крайней мере, с наступлением Нового времени – таким стержнем было «гражданское общество». Однако в России все было интереснее: приблизительно с этого же времени «гражданское общество» существовало здесь в очень своеобразной опосредованной (превращенной) форме «самодержавия», воплощаясь поочередно в «сакральной фигуре» то царя, то генерального секретаря, то президента. Вокруг них и выстраивалась система русской власти. В те короткие периоды, когда русская власть теряла этот естественный для нее сакрально-самодержавный стержень, как правило, начиналась русская смута.
И в наши дни инстинкт не подвел лидеров прокремлевской партии, своевременно заявивших о том, что Россия – это Путин и что без Путина не будет России. По сути, они лишь констатировали новую политическую реальность. Путин за двадцать с лишним лет правления поглотил посткоммунистическое российское «гражданское общество», словно известный герой Корнея Чуковского – солнце. Он стал единственным его («гражданского общества») внешним политическим проявлением, его универсальным опосредствованием, его содержанием и формой одновременно. В современной России политическую власть отсчитывают «от Путина», который теперь и есть Россия. Так пресловутое ООО «Россия» было преобразовано в ОАО «Путин».
Степенью влияния на Путина измеряется сегодня размер политического (и не только) капитала. Путин как Пушкин – это наше политическое все. Он и закон, и справедливость в одном флаконе, а также и тот суд, который их вершит. Там, где Путин, – порядок и свет, где его нет – хаос и тьма. Поэтому правила политической игры сводятся к тому, чтобы «растянуть» Путина на всю Россию, покрыть им как можно большее пространство. В России сейчас не существует больших и маленьких вопросов, важных или неважных тем. Любой мизерный конфликт, любой пустяковый спор какой-нибудь «милой дизайнерши» с какой-нибудь «прелестной рестораторшей» может привести в этих обстоятельствах к потрясению основ и к тектоническим сдвигам политических пластов, в центре которых окажется все тот же Путин.
Короче, мы в очередной раз говорим «Россия», подразумевая «Путин», и, конечно,
Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 149
