Кодозависимые. Жизнь в тени искусственного интеллекта - Мадумита Мурджия
Идеальной работы, однако, не существует. Я спрашиваю у Хибы, что бы ей хотелось изменить. В этот момент Гумнишка порывается уйти, чтобы мы смогли поговорить откровенно, но Хиба просит ее остаться. «Все, что я скажу, я могу сказать и при тебе», – произносит она, глядя ей прямо в глаза. Хиба и Газван были свидетелями на исламской свадьбе Гумнишки, которая вышла замуж за мусульманина из Марокко. Хиба говорит, что теперь Ива для них как член семьи.
Хиба отмечает, что в целом она предпочитает свой гибкий график работе с девяти до пяти с фиксированным доходом. Но в последние месяцы перед ней встал вопрос о неравенстве возможностей. Официально Хиба устроена на дневную работу, но раньше компания не диктовала сотрудникам, когда именно им работать, поэтому Хиба часто заходила в систему после ужина, когда дети уже спали, и размечала изображения до поздней ночи, поскольку в эти часы у нее было больше свободного времени.
Однако стартап рос, и когда в компанию пришло больше сотрудников, руководство начало внедрять сменный режим. Теперь Хибе, работающей в дневную смену, больше не позволялось брать задачи ночью. Ими занимались недавно нанятые специалисты по обработке данных, которым платили больше. Переход на сменный режим был идеей Тесс Вальбуэны, которая недавно пришла в компанию на должность операционного директора. Ее цель состояла в том, чтобы обеспечить работой всех.
Некоторым сотрудникам не понравились эти новые правила, и двое из них, включая Хибу, пожаловались на это канадской нефтеперерабатывающей компании. Хиба говорит, что поднимала вопрос в беседе с одним из руководителей Humans in the Loop, но получила неудовлетворительный ответ. Она не хотела беспокоить Гумнишку и не знала, что не должна напрямую общаться с клиентом. Представители Humans in the Loop утверждают, что всех сотрудников просят не посвящать клиентов во внутренние дела. В результате руководство компании с позволения Гумнишки наказало Хибу в назидание другим: ее на тридцать дней лишили доступа к платформе. Я бросаю взгляд на Гумнишку, которая смущенно пожимает плечами, но признает, что все так и было.
Гумнишка и ее команда отстранили Хибу от работы на весь декабрь – хлопотный и затратный для семьи месяц. Хиба по-прежнему получала уведомления о новых задачах в Slack и смотрела, как один за другим приходят запросы – дзинь, дзинь, дзинь, – не имея возможности взять их в работу. Она чувствовала бессилие, обиду и гнев. Шансы заработать уплывали у нее из-под носа, но она ничего не могла с этим поделать. Этот инцидент стал символом ее уязвимости, шаткого положения таких же, как Хиба, специалистов по обработке данных и в целом бессилия низовых работников отрасли, где заправляют самые богатые и амбициозные компании мира. Потеря дохода стала для семьи Хибы серьезной проблемой, и ей пришлось занять денег у друга, чтобы оплатить учебу Абдуллы в университете. «Мне было очень тяжело», – говорит она.
Я спрашиваю у Гумнишки, сожалеет ли она о решении, которое так сильно сказалось на близких Хибы. Она отвечает, что таковы болезни роста маленьких компаний. Ей было нелегко решиться на введение сменного режима и наказание сотрудников. Она признает, что не учла, что дело было в декабре, и осознала, что в случае с Хибой отстранение на месяц оказалось слишком серьезным штрафом. Я украдкой смотрю на Хибу и Газвана, чтобы понять, не затаили ли они обиду на Гумнишку, но Газван упрекает жену по-арабски, напоминая ей, что Ива уже извинилась. Хиба не жалеет, что рассказала мне об этом, но подчеркивает, что это дело прошлое. Ее жизнь продолжается.
Как же Хиба поступит в следующий раз, когда у нее появится повод пожаловаться?
«Я просто промолчу, – говорит она, пожимая плечами. – Мне это не по карману».
Ала
На следующий день я снова пришла в офис Humans in the Loop и на этот раз узнала Хибу на одной из фотографий, висящих на стенах. Она улыбалась, стоя в бирюзовом хиджабе в окружении своих одногруппников. Я хотела понаблюдать за тем, как проходит тренинг, и села рядом с 44-летним работником Алой Шакером Махмудом. Темой очередного занятия была этика ИИ – новый пункт в учебной программе. Студентов знакомили с такими понятиями, как алгоритмическая предвзятость и прозрачность информирования конечных пользователей об использовании ИИ-систем.
После занятия, когда робкое зимнее солнце попыталось проникнуть в высокое окно, я беседую с Алой. До 2007 года он был странствующим пчеловодом в Мосуле, древнем ассирийском городе, расположенном среди гор и пустынь на севере Ирака. Имея 150 ульев на собственной пасеке, он выращивал миллионы пчел, которые собирали пыльцу с белого хлопка, лиловой лакрицы, колючих кустарников и вересковых полей на берегах Диджлы, или Тигра, текущего неподалеку от его дома. «У меня был фургон, на котором я повсюду развозил свой мед, ночуя под открытым небом, – говорит он. – Возвращаясь из поездки, я всегда садился в свою маленькую лодку и отправлялся рыбачить, даже если было три часа ночи».
Впрочем, Ала быстро отбрасывает ностальгию. Да, жизнь была хороша, но она закончилась. Однажды ночью на его город посыпались бомбы, и он бежал из Мосула, бросив там родителей. Он оказался в Стамбуле, где заплатил одному человеку, чтобы тот показал ему путь к болгарской границе. Почти девять часов Ала шел пешком под покровом ночи, а на рассвете вышел к границе. Его отправили в болгарский лагерь для беженцев Баня. Там он провел чуть больше четырех месяцев, пока рассматривались его документы. Теперь, одиннадцать лет спустя, он говорит, что не вернется домой.
«Человек не может жить без мира, – объясняет он. – Я знаю, что многое потерял в своей стране: свой дом, свою работу, свою семью, – но здесь, в Болгарии, я в безопасности. Здесь я обрел мир».
Ала стал одним из первых сотрудников Humans in the Loop. Он успел позаниматься разной работой с данными, и задачи, очевидно, не кажутся ему утомительными и однообразными – напротив, они интересны. Он размечал дорожные ситуации для беспилотных автомобилей – Ала говорит, что поначалу мог потратить целый день на несколько минут видео, – и разные типы мусора на конвейере для алгоритмической системы сортировки мусора. Для этого он рисовал вокруг каждого объекта многоугольники и снабжал их ярлыками: пластик, картон, бумага, стекло, металл.
Он занимался различными проектами в сферах архитектуры, автострахования и заготовки сахарного тростника,
