Петр I. Материалы для биографии. Том 2, 1697–1699 - Михаил Михайлович Богословский

Ознакомительная версия. Доступно 47 страниц из 309

in tavola), белые фисташки, разные специи, марципановые пряники, цукаты из лимона, кедровые орехи, миндаль, сахар, мускатный сахар (zucaro muschiado), spiumi di zuchero e cape sante fabricate di conditi (?), 300 савоярдских хлебов (savogiardi no300) и испанский хлеб, шоколад, кофе и печенье; трюфели, грибы, каперсы, oseletti di Cipro (?), масло, лимоны и апельсины; latisini di vitello (?), теленок, два козленка, 10 пар индеек, 10 пар пулярок, перепела и рябчики, trutte (?), миноги, устрицы da piato (?) и устрицы da putroda, осетр (судя по заплаченным за него деньгам — 162 лиры, тогда как на другие статьи шли только десятки лир, это, должно быть, был, так сказать, гвоздь угощения); он был специально привезен из Венеции в особом ящике. Далее соленые языки, колбасы: persuto, mortadelle et assocolo, сыр, дыни, фиги, зелень и цветы для украшения стола[557].

Рудзини, посылая депеши в Венецию, сообщал об отсрочках поездки также и provveditor (коменданту) ближайшего к границе городка Пальмы, который, в свою очередь, передавал эти сообщения в следующие затем пункты: Удине и Тревизо, тамошним властям; эти отсрочки вызывали у местных властей, которые должны были встречать царя, нетерпение, нервное настроение и естественную досаду, просвечивающие в их переписке с дожем[558]. Заготовленные съестные припасы портились на июльской жаре, и приходилось их возобновлять. Вслед за приведенным выше счетом на покупки, сделанные в Тревизо, мы находим второй счет, per il secondo preparamento, на вторичное заготовление, где вновь показаны двух родов устрицы, масло, лимоны и апельсины, разного рода фрукты, зелень, цветы, опять теленок, козлята, разные колбасы и опять осетр, но уже поменьше прежнего; за него на этот раз с ящиком было заплачено 136 лир[559].

Между тем молва о предстоящем приезде царя инкогнито распространилась в Венеции и вызвала также и в публике напряженное чувство ожидания. Этим напряженным чувством объясняются курьезные ошибки в донесениях введенных в заблуждение агентов венецианской тайной полиции ведавшим этой полицией государственным инквизиторам. В одном из этих донесений сообщается, что царь уже прибыл в Венецию, и именно в пятницу 15/25 июля, что остановился в доме некоего синьора Зорджи (Zozzi) в приходе Св. Жуана Нового (S. Zuane Novo) и вышел из этого дома в сопровождении одного человека, одетого по-славянски (vestito alla schiavona), что он сегодня, 19/29 июля, которым помечено донесение, вечером намеревается выехать в Копельяно. В другом донесении, от следующего дня, 20/30 июля, говорится, что царь, одетый в славянский костюм, имел продолжительный разговор со своим генералом и затем в сопровождении этого генерала и переводчика пошел в церковь Santa Maria Formosa, оборачиваясь назад, чтобы смотреть, не идет ли кто сзади[560].

22 июля/1 августа в Венецию пришло известие к властям, что царь, выехав из Вены, прибыл в Пальму. «Вчера было возвещено, — писал в Рим апостолический нунций в Венеции Кузано от 23 июля/2 августа, — что московский царь, выехав на этот раз из Вены, прибыл в Пальму, крепость, находящуюся на границе Венеции с Германией, и что он поспешно продолжает свой путь; поэтому рассчитывают, что он может прибыть в Венецию этой ночью или завтра утром. Между тем власти отправили в Местре две барки (peotte) и две гондолы для его переправы сюда водой, так чтобы к его прибытию суда для его посадки были готовы. Всякие формальности при встрече отменены, а также, в частности, и посылка греческого епископа, как я сообщал, так как стало известно, что он не будет доволен, если ему будет устроена какая-либо встреча. Он прямо будет отвезен в дворец Фоскари, где все приготовлено для его помещения на общественный счет»[561]. Источник этой ошибки вскоре объяснился. Подеста города Удине, заслышав пушечную пальбу в Пальме и сообразив, что крепость салютует царю, тотчас-де поспешил дать знать о том в Венецию. Но оказалось, что из крепости салютовали не царю, а московитам, которые выехали перед ним, т. е. волонтерам, уехавшим из Вены с Посниковым. Венецианские власти хотя были уже извещены об отмене поездки царя, но под влиянием этого известия вновь приняли меры к его встрече, а в публике ожидание и уверенность в его приезде продолжались еще несколько дней[562].

Для Петра с ответным визитом императора отпадала задерживавшая его причина, и он получал, наконец, возможность отправиться в Венецию, оставив послов в Вене. Поступок, сделанный им тотчас же после посещения императора 14 июля, показывает нам то нетерпение, с которым он стремился предпринять эту поездку. Тотчас же по отъезде от него Леопольда, едва только тот успел возвратиться во дворец Фавориту, царь прислал к нему графа Чернини сказать, что завтра в 3 часа пополудни он отправляется в Венецию и перед отъездом желает около 11 часов проститься с императором, императрицей и римским королем, не требуя от римского короля предварительного визита, который он может отдать по возвращении его, царя, из Венеции. Цесарь велел просить Петра, но не в 11 часов, а после полудня, «и в назначенный час принял его в Зеркальной зале, куда Петр, сопровождаемый Лефортом и Головиным, введен был графом Чернини из сада чрез малую лестницу. Тут была и императрица с тремя старшими принцессами. Свидание ограничилось одними приветствиями и кончилось в несколько минут. Простившись с императором, его супругой и дочерьми, царь пошел через бильярдную комнату на половину римского короля, где тотчас распахнулись все двери, и король, выступив из внутренних покоев, принял посетителя в столовой зале. Разговор их не продолжался и двух минут, так что цесарь со своим семейством едва успел удалиться из Зеркальной залы, когда возвратился в нее царь, проходя в сад к своему экипажу»[563].

Из дворца, по свидетельству Рудзини, царь вновь заехал в арсенал и в манеж, причем в первом месте ему была подарена мортира нового образца, которую он выразил желание иметь, а во втором ему подарили двух лошадей из придворной конюшни[564]. «Зная, что после этого он должен отправиться на почтовых, я запечатываю это письмо», — заканчивает Рудзини свое донесение, спеша его отправить с тем, чтобы оно опередило царя в пути, и будучи вполне уверен, что Петр, наконец, выезжает сейчас в Венецию.

Заехав в арсенал и манеж, Петр отправился на посольский двор, где было все готово к его отъезду. Под 15 июля в «Расходной книге» посольства находим несколько записей, свидетельствующих о такой готовности: «Дано для потребы дорожной в венецкой путь 500 золотых, взял Александр Меншиков» — это деньги на дорожные расходы царя. Там же расходы на экипаж

Ознакомительная версия. Доступно 47 страниц из 309