Серебряный шар. Драма за сценой - Виталий Яковлевич Вульф

Бабановой и Степановой. Интерес в труппе увял. Все время что-то откладывалось. Мария Ивановна уже и не верила в то, что это может произойти. Наконец ей позвонил Ефремов и сообщил, что пьесу будет ставить Л. Толмачева, актриса театра «Современник».

Бабанова переступила порог МХАТа со страхом и сомнением. По инициативе Л.И. Эрмана, заместителя директора МХАТа, на первую репетицию за ней заехали А.И. Степанова и он. «Совсем другая культура», – растроганно говорила она.

Работала она трудно. Л. Толмачева оказывала ей особое внимание, поддерживая Марию Ивановну в ее поисках. Премьера состоялась 30 декабря 1979 года. Потом был юбилей (единственный в жизни) на сцене МХАТа.

Последний раз мы встретились на этом вечере, за кулисами. Стараниями очень заботившегося о ней Л.И. Эрмана в фойе филиала на улице Москвина после спектакля были накрыты столы. Народу было немного: исполнители «Все кончено», актрисы, пришедшие поздравить Марию Ивановну: Демидова, Доронина, Яковлева, члены «делегации» из Театра имени Маяковского, выходившие на сцену с поздравлениями. Возглавляла эту группу Татьяна Доронина. Было весело и шумно, лицо Марии Ивановны освещало серьезное любопытство.

– Вот и «все кончено», – шепнула она мне и грустно улыбнулась.

– Скажите что-нибудь, – подсказывал любимый ею в последние годы Леничка (так она звала Л.И. Эрмана, ныне директора «Современника»).

– Нас приучили молчать, – ответила она, но покорно, слушаясь его, взяла слово.

Вспоминала забавные эпизоды театральной жизни, шутила, острила, потом очень серьезно говорила о Мейерхольде, Попове, Алексее Диком. «Пирушка» кончилась поздно, начали расходиться, хотя всем почему-то не хотелось расставаться друг с другом. Больше я ее не видел.

Сухаревская

Мир театра знает понятие – большая актриса. За последние десятилетия их появилось совсем немного, их всегда можно было сосчитать по пальцам. Ныне невидимо рождается особый, повышенный интерес к тем немногим, кого природа наделила не только силой таланта, но и силой духа, чтобы сохранить себя и свой дар при всех поворотах судьбы.

Писать о нереализованности больших мастеров довольно бессмысленно. Действительно, очень мало ролей сыграли актрисы, способные вокруг себя создать театр. Лидия Павловна Сухаревская не избежала этой участи. Ее резкий, насмешливый ум только способствовал этому обстоятельству. Еще в Ленинграде, «у Акимова», в Театре комедии, она прославилась своей Бетти в нашумевшем спектакле тех лет «Опасный поворот» Пристли, сыграла Юлию Джули в «Тени» Евгения Шварца и в годы Второй мировой войны прогремела в «Дороге в Нью-Йорк» Л. Малюгина, переделке американского киносценария, изящно поставленной кинорежиссером С. Юткевичем. Это был своего рода парафраз «Укрощения строптивой».

«Дорогу в Нью-Йорк» сыграли в Москве, где тогда работал акимовский театр. Неприбранные темные улицы, следы разрушений, темные шторы на окнах, хлебные карточки – и рядом, на сцене, забавная история, любовный роман захудалого газетного репортера и избалованной, своенравной дочери миллионера, убежавшей из дому в поисках приключений. Вся театральная Москва тех далеких лет рвалась «на Сухаревскую», спектакль имел невероятный успех.

Роль газетного репортера играл Борис Михайлович Тенин, друг и спутник всей жизни замечательной актрисы. (Тенин умер в 1990 году, и его смерть явилась самым большим горем для Лидии Павловны. Яркий свет в ее глазах не померк, но горе изменило ее, жизнь требовала теперь героических усилий. Все «театральные» беды показались пустяшными по сравнению с той минутой, когда она в смертной тоске осознала, что осталась одна, на восемьдесят первом году жизни.)

«Дорогу в Нью-Йорк» сыграли на сцене Московского театра драмы (так тогда назывался Театр имени Маяковского) в 1944 году. Прошло более тридцати лет, и на той же сцене в 70-е годы Сухаревская и Тенин рассказали другую любовную историю, в арбузовской «Старомодной комедии». Историю о том, как два немолодых человека встретились, когда, казалось, жизнь уже не сулит никаких перемен, и потянулись друг к другу. Сухаревская сыграла Лидию Васильевну странным, эксцентричным существом, ее душевное богатство навсегда застряло в памяти. На сцене была личность, обойденная житейской удачей, но умеющая радоваться жизни и жить с неистребимой стойкостью.

Премьера «Старомодной комедии» состоялась в 1976 году, и с тех пор актриса играла очень мало ролей. Она все репетировала и репетировала Фелицату в пьесе Островского «Правда – хорошо, а счастье – лучше», но так и не вышла на сцену. Странные сюжеты возникали всегда внутри Театра имени Маяковского! В жизни больших актрис, вернее, в их творчестве, что, в сущности, для них одно и то же, он всегда играл роковую роль. Годами маялась без ролей великая Бабанова. Десятилетиями ждала новой работы талантливейшая и ныне забытая Юдифь Глизер. Драму «пустых сезонов» узнала Сухаревская.

Театру, а точнее, его руководителю, А.А. Гончарову, понадобилось выпустить спектакль силами молодых, ему померещилось, что именно они сумеют обогатить старую пьесу Островского и придать ей современный стиль, и надобность в Сухаревской отпала. Она отнеслась к этому легко, поскольку роль не ладилась, да и Фелицата вряд ли оказалась бы в числе ее любимых ролей.

Сухаревская тянулась к ролям, не срывающимся в мелодраму. Ее природная талантливость не принимала ничего лишнего, случайного в роли, она умела быть краткой и целеустремленной во всех алогизмах и всегда оставаться на сцене живым человеком, живым и непредвиденным.

Когда в годы войны Театр комедии возвращался в Ленинград, Сухаревская осталась в Москве. Решение было выношенным, хотя со стороны шаг казался опрометчивым. В Ленинграде были дом, театр, в котором прожито десять лет, Акимов, с которым было сделано немало ролей, зрительская любовь, популярность, но Лидия Павловна уже тогда нащупывала свой путь. Она искала возможности играть что хочется, работать с кем хочется, и не боялась перемен. Она знала свою природную способность заново возрождаться в новой среде, с новым режиссером, в новой, интересной для себя, работе. Внутренняя подвижность – ее особое качество, может быть, потому она всегда была удивительно современна.

Проработав у Охлопкова несколько лет и сыграв в Театре драмы ряд ролей в пьесах, ныне канувших в вечность, типа «Не от мира сего» К. Финна, «Капитан Костров» А. Файко или «Судьба Реджинальда Дэвиса» В. Кожевникова и И. Прута, она переходит в Театр-студию киноактера.

Правда, в Театре драмы она сыграла роль, запомнившуюся всем, кому посчастливилось увидеть Сухаревскую в те годы. То была Мальцева в драме «Директор» С. Алешина. Выразительность молчания в роли Мальцевой была доведена актрисой до предельной черты. Второстепенная роль, нужная драматургу только для того, чтобы оттенить директора, которого сильно играл тоже забытый сегодня Лев Свердлин. Мальцева приходит к директору и не скрывает своей любви. Знает, что он женат, очень занят, но ничего не может поделать с