Гарольд Лэмб - Бабур-Тигр. Великий завоеватель Востока

Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 97

«Наши разведчики, афганцы и хазарейцы, подошли, осадили Гингута и уже почти взяли эту сильную крепость. Тут наступила ночь и осажденные задумали сделать вылазку, но их лошади сбились в кучу в воротах, и они не могли выйти. В войске осажденных были слоны; слонов пустили вперед, и они растоптали и убили много лошадей. Не имея возможности выехать из крепости на лошадях, осажденные с сотней тысяч затруднений выбрались в ночной тьме пешком и присоединились к Гази-хану, который не мог проникнуть в Милват и бежал в горы. Гази-хан не проявлял к ним даже простого дружелюбия; Алам-хан по необходимости явился ко мне ниже долины в окрестностях Пахлура и выразил готовность мне служить».

2 января, еще до этих событий, Бабур переправился через Рави, следуя за своим отрядом разведчиков. Они привели его к крепости Милват, где, как стало известно, скрывался Даулат-хан. Преследователи стянули к Милвату свои силы и окружили крепость. Юный внук раскаявшегося экс-правителя Пенджаба добился встречи с падишахом, чтобы прощупать почву для капитуляции. Назад он вернулся с обещанием помилования в случае сдачи крепости и угрозой взять ее силой в случае неповиновения. Сам Бабур выехал к стенам крепости, чтобы осмотреть ее, а заодно и показать себя тем, кто находился внутри.

«Даулат-хан прислал человека и сообщил, что Гази-хан бежал и ушел в горы. «Если вы отпустите мне вину, – говорил он, – то я приду вам служить и сдам крепость». Я послал к Даулат-хану ходжу Мир Мирана, который изгнал опасения из сердца Даулат-хана и привел его. Даулат-хан пришел вместе со своим сыном. Я приказал повесить ему на шею те две сабли, которые он повязал вокруг пояса, чтобы сражаться с нами. Это был столь неотесанный и тупой человек, что даже, когда дело зашло так далеко, продолжал придумывать всякие отговорки. Его вывели вперед, и я приказал снять ему сабли с шеи. Когда надо было поздороваться, он медлил преклонить колени; я велел потянуть его за ноги и поставить на колени силой. Потом я посадил Даулат-хана перед собой и приказал одному человеку, который знал по-хиндустански: «Переведи ему одно за другим такие слова, и пусть он их запомнит: я назвал тебя отцом и оказывал тебе почтение и уважение; я поступал с тобой лучше, чем ты мог ждать; тебя самого и твоих сыновей я избавил от необходимости просить милостыню у белуджей, я вызволил ваших жен и домочадцев, которые были в плену у Ибрахима; я пожаловал тебе владения Татар-хана, приносящие три крора дохода. Разве я поступил с тобой дурно, что ты повесил на грудь и на пояс два меча, повел войска на наши земли и поднял там смуту и мятеж?»

Этот ошалевший старик невнятно пробормотал несколько слов, но не мог ничего возразить; да где ему было ответить на такие убедительные слова. Решили так: домочадцев и женщин Даулат-хана оставить ему, а все остальное имущество, какое есть, отобрать. Даулат-хану было приказано разбить лагерь возле шатров ходжи Мир Мирана.

В субботу, двадцать второго числа месяца раби первого, я сам вышел и поставил свой шатер на возвышенности, напротив ворот крепости Милват, чтобы домочадцы и женщины Даулат-хана могли безопасно выйти из крепости. Али-хан вышел и поднес в подарок несколько ашрафи[46]. Около полуденной молитвы начали выходить домочадцы и женщины Даулат-хана. Хотя утверждали, будто Гази-хан покинул крепость и ушел, но некоторые люди говорили: «Мы видели его в крепости». Поэтому я поставил у ворот своих приближенных и телохранителей, которые должны были следить за каждым подозрительным человеком, чтобы Гази-хан не обманул нашу бдительность и не ушел: ведь моей основной целью было захватить Гази-хана. Если кто спрячет, с целью вынести, жемчуг и драгоценности, их тоже было приказано отбирать. Я поставил шатер на пригорке перед воротами и провел там ночь. Утром… некоторые из моих приближенных получили приказ войти в крепость и забрать находившуюся там казну и имущество. Люди подняли у ворот крепости большой шум. Для острастки я пустил несколько стрел, и вдруг шальная стрела попала в чтеца Хумаюна-мирзы. Проведя две ночи на этой возвышенности, я вступил в крепость и осмотрел ее. Я зашел в книгохранилище Гази-хана. Там оказалось несколько ценных книг: некоторые из них я отдал Хумаюну-мирзе, другие отослал Камрану [в Кандагар]. Научных сочинений было там немало, но стоящих книг нашлось не так много, как представлялось с первого взгляда… Крепость Милват мы поручили Мухаммеду Али Дженг-Дженгу, который со своей стороны оставил там своего брата Аргуна с отрядом йигитов, в крепость были также назначены в качестве подкрепления человек двести пятьдесят хазарейцев и афганцев. Ходжа-и-Калан нагрузил несколько верблюдов газнийским вином. Стоянка Ходжи-и-Калана находилась на холме, господствующем над лагерем и крепостью. Там он устроил пирушку. Некоторые пили вино, другие пили арак; хорошая была пирушка!»

Даже в такой напряженный момент Тигр не забыл о подходящем некрологе для своих побежденных противников. Даулат-хан, записал он, умер по прибытии в Султанпур, город, который он строил в годы своего могущества. Поскольку его сын Гази по-прежнему скрывался в горах, Бабур отказался от его преследования, отнесшись к нему как к противнику, недостойно бежавшему с поля боя и бросившему отца, братьев и сестер, а также книги. И он процитировал стихотворение Саади о «человеке без чести», который заботится о своих телесных удобствах, ради которых обрекает на лишения жену и детей.

Среди воинственных мусульман понятие личной чести было не просто поэтическим образом. Несмотря на то что падишах, в сущности, был захватчиком и предводителем грабительской орды монголов, тюрков и афганцев, современники отмечают, что при всей его беспощадности в бою он держался с большим достоинством и часто демонстрировал неожиданное милосердие к пленным. Когда он, переправившись через Рави, замедлил продвижение своей армии, к нему начали прибывать хиндустанские вельможи с дружественными визитами, а также послания от них. Бабур не преминул отметить, что это было очень кстати в стране, где на каждом холме располагалось селение, а на каждой скале – мощная крепость. Даже заросли, кишевшие обезьянами и павлинами, были полны жизни. Из одного такого горного убежища спустился дряхлый Алам-хан, чтобы принести падишаху клятву верности, – он шел босой, в полном одиночестве. Узнав о его приближении, Бабур выслан навстречу конный эскорт, чтобы хан мог прибыть с достоинством. Старший представитель рода делийских султанов как нельзя лучше подходил на роль его ставленника, поэтому при встрече своего вероломного союзника Бабур употребил весь свой дипломатический такт.

Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 97