Пианист из Будапешта. Правдивая история музыканта, пережившего Холокост - Роксана де Бастион

самоопределения, которое все меняет и открывает все двери. Они долго жмут друг другу руки и целуются, после чего Стефан отправляется на посадку в самолет. Он сворачивает за угол, следуя за другими пассажирами, которые выходят из здания аэровокзала. Как только он поворачивается спиной к родителям, братьям и сестре, его охватывает беспокойство. Стефана настолько поглощает страх перед предстоящим путешествием, что цель видится размытой. Он с трудом представляет себе новую жизнь в Англии с женой и ребенком. Она кажется такой далекой и даже рискованной. А вдруг что-то пойдет не так? Навязчивая, но вполне конкретная мысль зудит в его голове. Каждый шаг теперь кажется одновременно осмысленным и трудным. Поднимаясь по трапу, он сосредоточенно смотрит на свои ноги. А когда поворачивается и в последний раз оглядывается назад, чувство беспокойства мгновенно исчезает. Стефана охватывает радость.

Вся моя семья стояла на террасе. Я помахал им в ответ.

Стефан запечатлел этот момент в своем сознании. Он будет снова и снова обращаться к этому воспоминанию, к этой счастливой картине: его братья и сестра, мать и отец, все улыбаются и желают ему добра, когда он прощается с Будапештом. Это не грандиозный побег и не особенно счастливый конец. Скорее, это сентиментальное прощание с тем, что было и что могло бы быть, если бы жизнь сложилась иначе.

Когда Стефан откидывается в своем кресле в самолете, в его душу снова закрадывается беспокойство. Он сосредотачивается на окружающей обстановке, не веря в то, что он в безопасности и что побег окажется успешным. Советский самолет, советский пилот и экипаж в гражданской одежде – все это вызывает у него тревогу. На протяжении всего полета он оставался напряжен, и только когда шасси коснулись посадочной полосы в Праге, его пальцы разжались. Здесь ему предстояло пересесть на другой самолет. На это уходит некоторое время. Русский экипаж провожает его до терминала. Он старается вести себя неприметно, то и дело оглядывается через плечо, проверяя, нет ли за ним слежки. Стефан боится, что его путешествие снова сорвется, как бывало уже много раз.

Наконец он садится на стыковочный рейс из Праги в Лондон. Напряженный узел в желудке ослабевает, когда экипаж приветствует всех на борту самолета. Стефан занимает свое место. Шасси самолета авиакомпании KLM отрываются от земли, и Стефан наконец выдыхает.

Только когда самолет взлетел, я почувствовал, что наконец-то свободен и что у меня получилось. Я сделал это, чтобы начать новую жизнь.

Глава 24. Для тех из вас, кто слушает

В первые месяцы 1949 года Аладар и отец Эдит заказывают фургон для переезда и заполняют его портретами, мебелью и безделушками, которые вскоре станут реликвиями ушедшей эпохи. Центральное место среди сокровищ занимает рояль. Незадолго до прихода коммунистов к власти в Венгрии миниатюрный рояль «Блютнер» переезжает из сгоревшего здания в Будапеште в муниципальный дом на окраине Стратфорда-на-Эйвоне. Здесь он начинает новую жизнь и играет мелодию о своем музыканте, которому удалось выжить.

Но я не собираюсь описывать эту жизнь, потому что большинство из вас уже знают, как мы жили, что делали и что с нами случилось в нашей новой стране, Великобритании.

Расскажу одну историю из жизни после Будапешта. Середина шестидесятых, Стефан и Эдит в Лондоне сидят за столиком в шумном итальянском ресторане. Они решили побаловать себя после долгого дня, посвященного закупке товаров для их магазина в Стратфорде-на-Эйвоне. В переполненном зале гостей развлекает странствующий оркестр, лавируя с инструментами вокруг озабоченных официантов. Переведя взгляд от меню на оркестр, Стефан замечает, что скрипач пристально смотрит на него.

– Что он на меня уставился? – Стефан бормочет себе под нос, направляя взгляд Эдит на мужчину. К их удивлению, он улыбается и идет к ним.

– Я вас знаю! – восклицает он, широко улыбаясь Стефану.

Проходит мгновение, в течение которого Стефан безуспешно пытается вспомнить лицо этот мужчины.

– Я тот мальчик, который приносил вам сигареты в лагере в Шопроне.

Стефан ошеломлен. Он смотрит на мужчину, потом на Эдит и наконец понимает, что все еще сжимает в руках меню. Он решительно откладывает его и поворачивается к мужчине. Он его узнал. За взрослыми чертами лица он разглядел юношу, который незаметно для охранников входил и выходил из лагеря, вдохновив Стефана сделать то же самое.

– Поразительно! – говорит он. – Как вы меня узнали?

– По вашим глазам. У вас такой особенный взгляд, – объясняет мужчина.

Для тех из вас, кто слушает… Я выпрямляюсь, когда дедушка обращается непосредственно ко мне, сквозь время и пространство, посредством этой древней кассетной записи. Прошу прощения за то, как я изложил эти события… Я не профессиональный рассказчик.

Из моей груди вырывается непроизвольный, громкий смех. Смех облегчения. Какой редкий момент ложной скромности со стороны моего деда, с которым я познакомилась, хотя, после его смерти, благодаря его рассказам и музыке.

Свою историю мой дедушка завершает так:

Сегодня второе февраля 1987 года. Я завершаю эту запись, которую сделал для будущих поколений.

Кассета щелкает, и я инстинктивно понимаю, что сейчас произойдет. Но прежде в моем сознании раздаются первые слова, которые я от него услышала:

Мои дорогие дети, я закончил свою историю.

И тут я слышу скрип табурета напротив рояля.

Пальцы Стефана скользят по клавишам; сквозь романтический перебор гамм я вижу, как поднимается занавес, я вижу коктейль-бар. Ноты сменяют друг друга беззаботно и легкомысленно. Я вижу его молодым человеком в шелковой рубашке и смокинге, аккомпанирующим гламурной певице, разодетой в перья и блестки.

Всплеск оптимизма сменяется минорной тональностью. Темп замедляется, и те же гаммы теперь напоминают падающий снег, пространство между нотами заполняет тяжесть. Песня почти замирает, пока, словно издалека, не прорывается мелодия «Помни меня». Появление этой темы наполняет воздух эйфорией, а мелодия все нарастает и становится четче, как приближающийся издалека образ, в котором угадывается старый добрый друг. Узнав его, мы бежим ему навстречу. Кода – это вариация темы, игривое стаккато, как в детской игре, а затем – цветущее крещендо, которое нарастает, пока не достигнет своего финального завершения, и мы не вернемся домой, в песню.

Стефан умер через полтора года после того, как записал свою историю на пленку, 13 августа 1988 года.

Эпилог

Стефан и Эдит, в остромодной одежде, с резким иностранным акцентом и загадочным прошлым, так и не впишутся в новое окружение. Жизнь в Британии 1950-х годов была омрачена