Генри Харрер - Семь лет в Тибете

Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 84

Обычай консультироваться с оракулами зародился еще в добуддистские времена, когда боги требовали человеческих жертвоприношений. Мне кажется, ритуал с тех пор не изменился. Он всегда слегка шокировал меня, и я радовался тому, что мои собственные решения принимались не под диктовку оракулов.

К осени мы уже несколько месяцев находились в Лхасе и хорошо там прижились. Осень – лучший период года в Тибете. Сады, где мне пришлось так много работать, вовсю цвели, а листва на деревьях только начала желтеть. Фруктов хватало с излишком. Из южных провинций доставляли персики, яблоки и виноград. На рынке продавали прекрасные помидоры и кабачки. Знать устраивала шикарные приемы, предлагая гостям невероятное количество деликатесов. Нам хотелось отправиться в поход, но с проводником, а, к сожалению, ни один тибетец не полез бы в горы ради удовольствия. По особым дням монахи устраивали паломничество к священным горам, а знатные люди посылали с ними своих слуг, чтобы умилостивить богов, зажигая благовония на вершинах. Обдуваемые ветром горные пики оглашались молитвами, на них устанавливались ритуальные флаги, а стаи ворон кружили в ожидании своей доли жертвенной цампы. Следует добавить, что все участники похода очень радовались, снова оказавшись в городе после двух или трех дней отсутствия.

Мы с Ауфшиайтером поставили перед собой задачу подняться на все окрестные пики. Никаких технических сложностей не возникло, а вид сверху открылся прелестный. К югу виднелись Гималаи, а рядом возвышался двадцатитрехтысячник гряды Ньенчентангла, через который мы карабкались восемь месяцев назад по пути в Лхасу.

Из города мы не видели ледников: представление о том, что всюду в Тибете можно найти лед и снег, неверно. Хотелось покататься на лыжах, но для путешествия в районы, где такая возможность имелась, нам потребовались бы лошади, палатки и слуги. Спорт в необитаемых местах – весьма дорогостоящее занятие.

Поэтому мы ограничились восхождениями. Наше оборудование не дотягивало до профессионального. У нас имелись армейские ботинки и другое обмундирование, поступавшее в тибетские магазины из избыточных запасов американской армии. Для наших целей оно вполне подходило. Тибетцев постоянно удивляла та скорость, с которой мы поднимались на горы. Однажды мне даже пришлось развести костер на вершине, чтобы знакомые могли видеть его с крыш своих домов. Иначе никто не поверил бы, что мы там побывали. Нам с Ауфшнайтером удавалось за день пройти расстояние, преодолеваемое слугами наших друзей за три дня. Первым тибетцем-альпинистом стал мой друг Вангдула – он имел хорошую физическую подготовку, и я убедил его попробовать. Потом к нам присоединились и другие. Всем нравилось любоваться открывавшимися с высоты видами и прекрасными горными цветами, попадавшимися по дороге.

Больше всего мне нравилось посещать одно маленькое горное озеро. Путь до него занимал день ходьбы от Лхасы. Впервые я попал туда в дождливый сезон. Тогда я испугался, что озеро может разлиться и затопить город. По древней легенде, оно соединялось подземным тоннелем с другим озером, расположенным под храмом. Каждый год правительство посылало монахов умиротворять духов озера молитвами и подношениями. Его также часто посещали паломники и бросали в воду кольца и монеты. На берегу стояло несколько каменных хижин, в которых путники могут найти убежище. Как я выяснил, озеро не представляло для города ни малейшей опасности. Это было мирное, идиллическое место. Там встречались горные бараны, газели, сурки и лисы, а высоко в небе кружил бородач-ягнятник. Животные здесь почти не боялись людей. Никто не отваживался охотиться в окрестностях Святого города; От взгляда на окружающую озеро растительность у любого ботаника учащенно забилось бы сердце: берега покрывали прекрасные желтые и голубые маки. Их можно еще встретить только в Британском ботаническом саду.

Наши маленькие экспедиции не утолили мою жажду заниматься спортом. Я долго размышлял и наконец решил соорудить теннисный корт. Мне удалось заинтересовать идеей достаточное количество людей, составить предварительный список членов лхасской команды и даже заранее собрать кое-какие средства. Коллектив будущих теннисистов состоял из людей солидных и являлся интернациональным. В него входили индусы, сиккимцы, непальцы и конечно же представители знатной молодежи Лхасы. Сначала они опасались участвовать в затее, помня об отрицательном отношении правительства к футболу. Но я постарался развеять их сомнения, доказав, что теннис не привлекает много зрителей и не приводит к раздорам. Даже церковь должна была признать сей спорт безобидным. Кроме того, теннисный корт существовал в Британском представительстве.

Я привлек рабочих и попросил их разровнять участок земли у реки. С трудом нашлась нужная почва для покрытия поверхности площадки, но уже через месяц корт у нас появился, сразу став предметом моей гордости. Сетки, ракетки и мячи мы заказали в Индии и организовали небольшой пикник в честь открытия лхасского теннисного клуба.

Ребятишки соперничали за то, чтобы подавать игрокам мячи. Они никогда раньше не видели мяча и поэтому выполняли свою работу довольно неуклюже. А когда мы вызвали членов Британского представительства на состязание, за нас играли солдаты-телохранители из Непальского представительства. Любопытно было смотреть, как они бегали по корту в своих красивых униформах.

Скоро мы собрали достаточно игроков. Лучшим неизменно оказывался господин Лью, секретарь Китайского представительства. Следующим шел господин Ричардсон, британский посланник, огромный шотландец, поджарый и суровый. Он имел лишь одно хобби – содержал прекрасный сад с огородом. Посетив его, вы попадали в сказочный мир.

Теннис предоставлял нам шанс для широкого общения. Встречи происходили то на нашем корте, то в Британском представительстве. Потом мы пили чай и играли в бридж. Я рассматривал эти встречи как общественные воскресные мероприятия и с радостью ждал их. Приходилось прилично одеваться, настраивать себя соответствующим образом, чтобы вновь оказаться в давно забытой домашней обстановке. Мой друг Вангдула проявил талант и в теннисе, и в бридже.

Наш корт обладал еще одним преимуществом – возможностью играть на нем круглый год. Но в сезон пыльных бурь приходилось осторожничать. Мы огородили корт не сеткой, а высоким занавесом, и, едва тучи пыли начинали собираться над Поталой, приходилось срочно снимать занавес, чтобы его не унесло ураганом.

Осенью тибетцы отдавались древнему увлечению – запускали воздушных змеев. Когда заканчивались дожди и устанавливалась приятная осенняя погода, базары наполнялись ярко раскрашенными змеями. Запускать их начинали точно в первый день восьмого месяца. День открытий состязаний превращался в общенародный праздник, и знатные люди наслаждались им в той же мере, что и простолюдины. Первый змей взмывал над Поталой, затем следующие, и вскоре небо просто кишело ими. Дети и взрослые часами стояли на крышах, самозабвенно ведя игру. Змеев запускали на веревке, смазанной клеем и обсыпанной растертым в порошок стеклом. Каждый лхасец старался скрестить свою веревку с веревкой соперника и перерезать ее. Когда это удавалось, крыши оглашались криками восторга. Поверженный змей медленно опускался на землю, где на него набрасывались дети. Теперь он принадлежал им.

Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 84