Исповедь геолога - Олег Борисович Чистяков

На базу ГСМ приехал сварщик, привез на тракторе сварочный агрегат и начал спокойно работать.

Я не мог на это смотреть – в нарушение всех правил техники безопасности, опытный сварщик делал свою работу, а вокруг, на базе ГСМ, очень близко друг от друга стояли емкости, заполненные бензином, соляркой, маслами, принадлежащие соседней экспедиции и оленеводческому совхозу.

Горин подошел ко мне и начал меня успокаивать: «Вам, Олег Борисович, крупно повезло – хорошо, что в емкости летняя солярка, она быстро на таком морозе замерзла и сваркой прогреть такую емкость невозможно».

На зиму нам вместо зимней солярки завезли летнюю. На зимнюю солярку фондов не было, приходилось летнюю солярку смешивать с авиационным керосином, который нам удавалось брать в авиаотряде в Березове. Получалось отличное топливо для вездеходов и других дизелей, работающих в зимних условиях на буровых и горных участках.

Трещина в емкости была заварена, протечку ликвидировали, а я приобрел еще один практический северный опыт.

Однажды в воскресный день с неба через Уральские горы прямо на голову экспедиции «свалился» вертолет Ми-8. Объединение, не предупредив, послало нам из Воркуты строительные материалы. С аэродрома мне позвонили: встречайте вертолет. А как в выходной день собрать людей? Пришлось поднимать ИТР и самому участвовать в разгрузке. Каждый час работы вертолета стоил больших денег, и наша задача была быстро его разгрузить и отправить обратно. Такие подарки мы получали редко, но всегда без предупреждения.

Заболоченный участок под строительство базы экспедиции, утвержденный тюменскими архитекторами, нужно было осушить, прорыть канавы для стока воды, но технических средств для этой цели у нас не было, да и взять их было не у кого. Маленький трактор «Беларусь» с этим объемом работы не мог справиться. Выход, конечно, был: строительство жилых домов, производственных объектов и складских помещений можно было осуществить на забивных сваях, но для этого нужны были сваи и забивная машина, которых у нас тоже не было. Однажды в выходной день приходит ко мне Горин, улыбается и говорит: «Есть выход из положения: на трассе газопровода Уренгой – Помара – Ужгород, километрах в 200 от нас, в тайге обнаружен исправный мощный экскаватор на гусеничном ходу. Разрешите нам его взять и перегнать на базу в экспедицию, тогда проблем с осушением заболоченного участка под строительство не будет». – «Михаил Александрович, это называется хищением социалистической собственности, тогда у нас будут другие проблемы», – сказал я и запретил об этом думать.

Через неделю мы с Гориным поехали по зимнику в геологические партии с проверкой и заодно заехали на место, где обнаружили экскаватор.

На вырубке в тайге, вблизи проложенной трассы газопровода, сиротливо стоял на бревнах большой экскаватор. Мы его обошли, осмотрели, он был в исправном состоянии. Горин опять намекнул: хорошо было бы перегнать экскаватор в Саранпауль, но интуиция мне подсказывала этого не делать. «Мы этот экскаватор не оставляли и не нам его брать», – сказал я ему. Словно в воду глядел.

Прошла неделя, и однажды над базой экспедиции я услышал вертолет, он сделал несколько кругов над Саранпаулем и пошел на посадку. Через некоторое время в кабинет вошли четыре человека. Один из них представился начальником строительного участка газопровода Уренгой – Помара – Ужгород и представил всех остальных – заместителя прокурора области и следователя.

Мне сразу стала понятна цель их прилета. «Олег Борисович, – обратился ко мне начальник строительного участка, – у нас пропал экскаватор, мы его везде ищем».

«Экскаватор – не иголка в стогу сена, – говорю я ему. – Вы летали на вертолете, вы видели его в поселке, в экспедиции или следы его работы? – нет, не видели. У нас из того, что может копать, есть трактор „Беларусь“, и все. Хотя нам такой экскаватор для осушения болотистого участка под базу экспедиции очень нужен».

Выслушав меня, они собрались уходить. Тогда я предложил им присесть и выпить чаю и сказал, что мы знаем, где в тайге стоит экскаватор, и, конечно, покажем это место, но у меня большая просьба: помочь экспедиции авиационным маслом для вездеходов. Начальник строительного участка, обрадованный, что наконец-то найден экскаватор, согласился выделить бочку авиамасла. Я дал поручение Горину взять рабочего и вертолетом лететь на трассу газопровода, показать место стоянки экскаватора, полететь на пункт ГСМ, находящийся недалеко от этого места, и взять бочку авиационного масла.

Горин был убит возможными неприятностями для меня и готов был лететь, бежать куда угодно и когда угодно. Когда он по зимнику вернулся в экспедицию с двумя бочками авиационного масла, то попросил у меня извинения за то, что могло случиться. Прокурор со следователем летали по всем поселкам Тюменской и Свердловской областей, расположенным вдоль трассы газопровода и тайги не просто так, но все обошлось спокойно, без актов и протоколов.

Таких смешных историй было много, все их не описать, но больше, конечно, было тяжелых и даже трагических случаев.

Мне приходилось и днем, и даже ночью принимать решения. Каждый день, как на войне, то пожар, то убийство, то муж загулял или избил жену, огромное количество социальных вопросов нужно было решать.

Однажды ночью мне сообщили по рации, что на участке «Угольный» произошел пожар, сгорела буровая. Мы с Гориным и начальником участка поехали рано утром на вездеходе разбираться в случившемся.

Анализ произошедшего на буровой позволил сделать вывод, что в этом пожаре имеет место только человеческий фактор. Бригада буровиков встретила нас хмуро и настороженно. Бурильщик, у которого в его смену сгорела буровая, был уже готов к отъезду на базу экспедиции.

Я спросил у буровиков: что будем делать – буровой нет, метров бурения нет, план бурения сорван, запасного бурового станка и оборудования к нему тоже нет, мне остается только расформировать бригаду или всех уволить, вместе с буровым мастером.

Буровой мастер, проработавший в Тюмени много лет, был опытным и хорошим организатором работы. Он меня попросил дать ему десять минут поговорить с бригадой.

«Хорошо, – сказал я, – даю вам десять минут до принятия окончательного решения».

Мы с Гориным вышли покурить, и через десять минут буровой мастер нас пригласил зайти в балок.

«Олег Борисович! Мы приняли решение восстановить буровую и через 12 дней начать бурение. Просим вас не расформировывать и не увольнять бригаду».

«Как вы это сделаете? – спросил я. – Ведь у нас нет запасного станка и оборудования. Но все же я даю вам 15 дней – работайте».

Бурильщик, у которого сгорела буровая, был уволен, получил расчет, купил рюкзак водки и пешком пришел на участок в бригаду. Попарился в баньке,