Райские сады кинематографа - Валерий Яковлевич Лонской
И тут вдруг Феллини говорит Хуциеву: «Марлен! Возьми у меня павлина! В подарок!» – «Какого еще павлина?» – оторопел Хуциев. «Того самого, – говорит Феллини, – что у меня в „Амаркорде“ снимался. Помнишь? Начало зимы, снег, павлин…» – «Конечно, помню», – отвечает Хуциев. «Замечательный павлин… Красавец! – продолжает Феллини. – Один хвост – метров семь, не меньше!» – «Как же я его возьму? – растерялся Хуциев. – Такой дорогой подарок!» – «Понимаешь, мне его все равно держать негде, – признается Феллини и улыбается. – Для него отдельная комната нужна. Джульетта (это он о Мазине) ругается: загадил, говорит, твой красавец весь дом!» – «Куда ж я его возьму? – еще больше растерялся осторожный Хуциев. – У меня жена не совсем здорова, сын – астматик, да и жилплощадь не позволяет… Вот если бы у него, у павлина, хвост был бы раза в два короче, – придумал отговорку Марлен, – тогда куда ни шло!»
«Может, ты возьмешь, Сержио?» – обращается ко мне Феллини. «А что, и возьму!» – отвечаю я бодро. «Вот спасибо, уважил, бамбино! – расчувствовался Феллини. Даже слезу пустил. – Уж больно не хотелось отдавать птицу в плохие руки!.. Ты не волнуйся, – говорит вслед за этим, – я все расходы оплачу! Доставку в Москву и прочее…»
Ну после этого мы еще выпили, он – кьянти, мы с Марленом – бренди, переводчица, из которой кости торчат, свое вино. Марлен рад, что без него обошлось.
«Ну, что, поехали?» – говорит после ужина Феллини. «Куда?» – «За павлином, – отвечает он. – Отвезем его к тебе в отель, Сержио, чего тянуть?»
Так у меня в доме оказался павлин Феллини. Ходил по комнатам, важный, как начальник, радуя домработницу и приходящую публику. Хвост распустит – ужас! – от красоты горло перехватывает. Чистый Ренуар! Веришь? Одно неудобство: надо под ноги смотреть, чтоб на хвост ему не наступить.
– И куда ж он делся? – спрашиваю я.
– Да понимаешь… Во время перестройки, когда с продуктами было хреново, пришлось его съесть, бедолагу! Таня Трубич, жена моя, тогда приболела сильно. Куриного бульона ей захотелось. Павлина, конечно, жаль было… Но где свежую курицу взять? Если помнишь, тогда только морожеными окорочками торговали… А павлин старый уже был, вскоре и так бы помер… Но прежде чем отдать его в суп, мы решили сфотографироваться с ним на память: я, павлин и Таня Трубич. Попросили Павла Тимофеевича Лебешева снять нас на фото. «На хера мне тебя, Сережка, снимать, ты мне и так на съемках надоел! – сказал Пашка. – Вот разве что павлина увековечить…» И все же снял нас троих. Получилось классно! Вот только фотографии куда-то задевались…
Как мессия
Сергей Соловей рассказывал:
– Едем мы как-то с Сашкой Абдуловым, Александром Гавриловичем, на дачу. Предстоит какая-то выпивка, по поводу чего, не помню… На даче уже полно гостей. Жарят шашлыки, водку держат в холодильнике. Ждут нас. А мы, как назло, задержались на съемке… И мчимся теперь на приличной скорости.
Короче. Сворачиваем с шоссе на узкую сельскую дорогу. Проехав по ней немного, видим впереди большое скопление машин – не проехать! Явно какая-то авария.
Сашка, человек нетерпеливый (опять же, на даче водка и шашлыки!), вылезает из машины и идет вперед, чтобы узнать, что же случилось и по какой причине образовалась такая пробка. Я за ним следом. Еле поспеваю.
Выясняется: какой-то пенсионер на старых «жигулях», из которых уже гайки летят, сбил девушку, ехавшую на велосипеде. Сбитая девушка сидит на земле, на ногах и руках – ссадины, сама в прострации, велосипед, точно поломавшая ноги лошадь, валяется в стороне. Вокруг стоят водители машин, среди них владелец «жигулей», виновник аварии. Все чешут затылки, не зная, что делать и как быть с девушкой. Ждать скорую – с ума сойдешь! Да и сумеет ли она подъехать? «Что же ты, дед, мать твою растак!» – ругают собравшиеся виновника аварии.
Абдулов, бросив нервный взгляд на часы, понимает, что пробка – это надолго и надо как-то выкручиваться – гости на даче ждут!
Растолкав водителей, он подходит к сбитой девушке. Наклоняется к ней. Щелкает несколько раз пальцами перед ее лицом, чтобы привлечь к себе ее внимание. И когда та поворачивает к нему голову, поднимает вверх, как мессия, свои длинные руки. Так он стоит минуту, другую, третью, вперив в несчастную свой острый взгляд, а потом резко приказывает ей: «Встань и иди!» Девушка, которая пятью минутами ранее не могла соображать, а уж тем более встать, как ни в чем не бывало поднимается на ноги и сходит, прихрамывая, на обочину, освободив дорогу… Идет по обочине куда-то вперед. «Велосипед возьми!» – кричит ей строго в спину Абдулов. Девушка послушно возвращается, поднимает с земли свой велосипед и уходит с ним, придерживая его за руль.
Местные бабы, косившие поблизости траву на сено, от этой картины дружно попадали на землю без чувств. Они вроде и нимб у Сашки над головой увидели. А какой-то двукрылый кукурузник, опрыскивавший с воздуха ближайшее поле химией, спикировал на землю и с трудом сел, едва не разбившись. Что лишний раз явилось подтверждением азбучной истины: когда сидишь за штурвалом, занимайся своим главным делом, а не глазей по сторонам!
Потрясенные владельцы застрявших в пробке машин уставились на Сашку. Кто-то крестится, словно узрел мессию, явившегося этим днем на землю. Еще немного – и они упадут перед ним на колени. По крайней мере некоторые из них… И никто не торопится садиться за руль.
А на даче – шашлыки, водка, женщины! Боже мой!
– Спокойно, ребята! Оставим овации до другого раза! – обращается к толпе Абдулов, не желая терять время попусту. – По машинам, мужики! Дома вас ждут жены, водка и прочие удовольствия!..
И водители, стоявшие вокруг, вняв его призыву, дружно разбегаются по своим машинам. И – по газам!
Через пять минут от пробки не осталось и следа.
И мы с Александром Гавриловичем помчались на дачу!
Глория Свенсон, Джорджо Стреллер и Смоктуновский
Сергей Соловей рассказывал:
– Была такая в Америке актриса – Глория Свенсон. Звезда немого кино. Красавица. Снималась со знаменитым Родольфо Валентино, любимцем женщин. Они из-за него травились! Да что там Валентино! С Чаплиным снималась! С гением! Помимо своих ролей в кино она прославилась скандальной историей, случившейся в 1929 году во время съемок фильма «Королева Келли», где Глория играла Келли, а снимал картину знаменитый режиссер, классик Эрих фон Штрогейм. Так вот, Свенсон выгнала Штрогейма с картины, будучи недовольна тем, как он ее снимает. После чего карьера того как кинорежиссера пошла под откос. И
