Куриный бульон для души. Найди время для себя. 101 история заботы о себе и поиске баланса - Эми Ньюмарк
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 72
я получаю час или два для себя. В подвале никого нет – только я и книги. Я провожу время в окружении самых любимых вещей в мире. Раскладываю книги по коробкам, пролистываю их и достаю милые закладки предыдущих владельцев, чтобы забрать их домой.Я начинаю свой день спокойно. Расслабленно. Радостно. Кто бы мог подумать, что лучшим местом на земле для меня окажется этот грязный подвал, заваленный старыми историями?
Джилл Келлер
Я успеваю не все
Прежде чем «помочь» кому-то другому, сначала научитесь помогать себе.
Морин Джойс Коннолли
– Я понятия не имею, как ты все успеваешь, – с восхищением сказала подруга, когда закончилось мое выступление в Кливленде. В ответ я хотела было произнести что-нибудь остроумное, но вместо этого задумалась. А что вообще такое «все успевать»?
Два дня назад, в 5:15 утра, я открыла шкаф, чтобы надеть штаны для йоги и поменять яркие платья, которые изначально упаковала в чемодан, на платья сдержанных цветов. Спешно позавтракала йогуртом и бананом. Забыла заправить постель и вынести мусор. В самолете была слишком взволнована, чтобы спать. Заселившись в отель, первым делом села отвечать на электронные письма. Потом спрятала штаны для йоги и надела свои самые приличные туфли на каблуках и черное платье с маленькими розовыми цветочками – организаторы конференции, в которой я принимала участие, устраивали банкет.
Вечером после ужина в центре Кливленда я переживала, что не успею добраться до конференц-зала к 7:30 следующим утром. Смогу ли я вообще провести часовую лекцию и еще две презентации сразу? Я не боюсь выступать на публике, но не всегда бываю в состоянии выглядеть презентабельно, быть энергичной и говорить весь день без остановки.
Все прошло превосходно, если не считать того факта, что к вечеру я потеряла голос и выпила слишком много воды в надежде, что это поможет мне его вернуть. На следующее утро я каким-то чудом не проспала свой рейс в 5:55 обратно в Майами.
Мне двадцать пять лет, я работаю адвокатом. Некоторым моя жизнь кажется одним длинным «безумным рывком».
За несколько месяцев до поездки в Кливленд меня назвали первым адвокатом во Флориде, который открыто говорит о своем аутизме. Разумеется, мне приятно такое признание, хотя на самом деле я в этом деле вовсе не единственная. И все же хорошо, что у меня есть возможность распространять идеи принятия, вовлечения и дальнейшего понимания, что я и делаю последние двенадцать лет своей жизни. В сообществе людей с аутизмом меня считают общественным деятелем, поэтому мне постоянно приходится общаться с фанатами и подписчиками.
Я веду все свои аккаунты в социальных сетях. Самостоятельно управляю задачами в своем календаре, принимаю или отклоняю запросы на интервью. По крайней мере раз в месяц выезжаю на конференции, чтобы рассказывать об аутизме и связанных с ним нарушениях. Я планирую содержание своих сессий и тесно сотрудничаю с принимающими организациями, чтобы обеспечить успех их мероприятий.
Я состою в советах директоров нескольких некоммерческих организаций и, по возможности, выступаю волонтером, помогая членам сообщества людей с ограниченными возможностями. Каждую неделю я веду подкаст. Пишу книги и статьи. Во время поездки в Кливленд обо мне снимали документальный фильм – режиссер следовала за мной со своей камерой. Если вам кажется, что этого уже много, скажу, что вдобавок ко всему я занимаюсь юридической практикой и стараюсь быть в офисе сорок часов в неделю.
Если перечислять все по пунктам, создается иллюзия, будто я, по выражению моей подруги, «успеваю все». Но я-то знаю, чего мне это стоит. У меня болят плечи, тело ломит, а темные круги под глазами приходится маскировать консилером. Я не успеваю отвечать на сообщения друзей и редко звоню маме. Еще я грущу, что не рисую так много, как мне хотелось бы.
Мой двигатель работает на полную катушку, и мне не помешало бы поспать лет сто подряд. Я очень хорошо защищаю интересы других людей, но совершенно не забочусь о себе.
Однако я учусь. В то утро, сразу после возвращения из Кливленда, я собиралась ехать в офис. Однако вместо этого вошла в свою захламленную квартиру, оставила багаж на кухне и забралась в постель, которую не заправила перед отъездом. Когда я проснулась, на улице было темно. Я проигнорировала все пропущенные электронные письма и текстовые сообщения, заказала доставку еды на ужин и включила фильм. Это было счастье.
Воодушевленная результатом, я решила, наконец, заняться собой. Взяла за правило каждое утро рисовать картинку и раскрашивать ее маркерами. «Сканировала тело», спрашивая себя: «Как я себя чувствую?» и позволяя своему мозгу определить зоны особого напряжения. В течение целого часа в день делала все, что хотелось: рисовала, писала стихи, занималась пилатесом, ложилась спать попозже или, наоборот, пораньше, дремала, устраивала перекус или принимала ванну с пеной. Иногда мое психическое здоровье не ограничивалось часом и требовало целого дня. Я разрешила себе и это.
– И как ты все успеваешь? – повторяла моя подруга в день моей фееричной поездки в Кливленд.
Тогда я ответила:
– Я успеваю далеко не все. Зато я знаю, когда надо остановиться и позаботиться о себе. Иначе как я смогу изменить целый мир?
Хейли Мосс
Тихое место
Иногда душа приходит на помощь телу и вселяет в него бодрость. Это единственная птица, оберегающая собственную клетку.
Виктор Гюго
Последние двенадцать лет мой отец страдал болезнью Альцгеймера. В конце 2011 года его положили в больницу в Кауфмане, штат Техас. Я жила в четырехстах километрах, в Хьюстоне, но приезжала каждые выходные. Постоянно с отцом была только мама, которая специально ради этого уволилась с работы.
Однажды я вошла в палату как раз в тот момент, когда доктор завершал свой утренний обход. Послушав сердце и дыхание отца, он замешкался. Неловкая пауза затянулась. Затем врач спросил, не могу ли я выйти с ним в коридор, чтобы побеседовать. Наверное, он решил, что я лучше справлюсь с тем, что он собирался сказать.
Когда мы остались одни, он проговорил: «К сожалению, состояние здоровья мистера Луи ухудшается очень быстро. Он может скончаться в любой момент. Через неделю, в лучшем случае – через несколько месяцев». Я заплакала. Кровь прилила к вискам и начала бешено пульсировать, а на плечи словно кто-то положил бетонную плиту. Я подумала: «Лакита, к чему вся эта драма?» Следующей мыслью было: «Как же я успею спланировать похороны? У меня и так дел по горло». В конце
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 72
