Вадим Хачиков - Тайна гибели Лермонтова. Все версии

Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 123

В начале 1840 года Васильчиков решил примкнуть к группе молодежи, приглашенной бароном П. В. Ганом в сотрудники комиссии по введению на Кавказе нового административного устройства. Молодые администраторы мечтали о том, как они водворят на Кавказе окончательный мир и гражданственность. Увы, миссия Гана не удалась, и через год, в 1841 году, почти все его сотрудники были уже в отпуске, готовясь вернуться в Петербург. Однако Васильчиков, вместо того чтобы выехать в столицу, оказался вдруг в Пятигорске. 9 июня он доносил барону Гану, что, «заболев на обратном пути в С.-Петербург, не в состоянии долее следовать, и принужден оставаться на Кавказских Минеральных Водах до совершенного выздоровления».

Выехав из Тифлиса в середине мая, Васильчиков по крайней мере две недели, с 17 мая и по 2 июня, провел во Владикавказе.

В первых числах июня Васильчиков оказался в Пятигорске и поселился в доме Чилаева. Тут он встретил многих своих знакомых, среди них и Лермонтова. Они особенно сблизились, будучи близкими соседями, в последние два месяца перед дуэлью. Но об участии в ней Васильчикова – позже. А пока – о дальнейшей судьбе князя.

До конца своих дней Александр Илларионович шел избранным путем: карьеры не делал, несмотря на блестящие для этого возможности, находился в лагере оппозиции. Выступления в печати как экономиста и публициста принесли ему широкую известность. Однако в XX столетии об этой стороне его деятельности долго молчали, потому что князь был идейным противником утопических идей Маркса, особенно – о всеобщем равенстве при коммунизме.

Будучи сотрудником II Отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, А. И. Васильчиков усердно трудился над кодификацией российских законов. Социально-экономическая доктрина Васильчикова, провозглашенная им в такой крупной работе, как «Земледелие и землевладение», была взята на вооружение народниками девяностых годов. Отрицая помещичье землевладение, он апеллировал к деревенской общине, а в крестьянском кредите видел спасение от многих бед. Отказ от борьбы классов, попытки их примирения – все это вызвало резкую критику взглядов Васильчикова со стороны В. И. Ленина. В своих исследованиях по аграрному вопросу в России, характеризуя Васильчикова как «народничествующего помещика», Ленин подчеркивал, что князь представлял «интересы одной лишь мелкой буржуазии».

В середине 70-х годов Александр Илларионович унаследовал от брата имение в селе Трубетчино, где хозяйствовал умело, применяя самые передовые методы. Умер Александр Илларионович 2 октября 1881 года и был похоронен в Новгородской губернии в фамильном склепе родового имения князей Васильчиковых. Газеты сообщали, что весь трехверстный путь от станции Шимека до кладбища крестьяне – бывшие крепостные Васильчиковых – распрягши лошадей, везли телегу с гробом сами.

Вот таким был этот далеко не ординарный человек, отнюдь не похожий на записного злодея, каким его обычно изображали. И в то же время думается, что каждый увидит, как много дает биография князя поводов для жесточайшей критики его со стороны представителей марксистской идеологии. Это и недобрая слава отца-реакционера, царского сатрапа и убежденного противника революционных устремлений декабристов. Это и собственные народнические убеждения Александра Илларионовича, вызвавшие резкую критику Ленина. И защита «либеральным помещиком интересов мелкой буржуазии». И активное противостояние доктринам основоположников марксизма.

Тем не менее подобные «грехи», правда не столь ужасные с позиций дня сегодняшнего, так и остались бы достоянием историков и экономистов, если бы не стал Александр Илларионович секундантом дуэли, на которой погиб М. Ю. Лермонтов. И вот тут-то дурная политико-экономическая репутация князя служит удобной подоплекой для обвинений его в причастности к гибели великого русского поэта.

Их поток первым обрушил на князя его квартирный хозяин В. И. Чилаев. О неблаговидной роли Васильчикова в преддуэльных событиях он рассказал журналисту П. К. Мартьянову, и тот написал впоследствии: «Недобрая роль выпала в этой интриге на долю князя: затаив в душе нерасположение к поэту за беспощадное разоблачение его княжеских слабостей, он, как истинный рыцарь иезуитизма, сохраняя к нему по наружности прежние дружеские отношения, взялся руководить интригою в сердце кружка и, надо отдать справедливость, мастерски исполнял порученное ему дело.

Он сумел подстрекнуть Мартынова обуздать человека, соперничавшего с ним за обладание красавицей, раздуть вспышку и, несмотря на старания прочих товарищей к примирению, довести соперников до дуэли, уничтожить „выскочку и задиру“ и после его смерти прикинуться одним из его лучших друзей».

«Причину такого поведения князя, – пишет С. В. Чекалин, – Мартьянов видел в скрытой обиде и озлобленности Васильчикова на поэта за прозвища и эпиграммы в свой адрес. Они стали известны благодаря записям Чилаева и были опубликованы Мартьяновым в его очерках. Особенно меткой оказалась одна из эпиграмм. Она была написана поэтом на карточном столе во время игры, когда молодой князь в пылу азарта энергично выразился. В ней Лермонтов хлестко охарактеризовал всю высокопоставленную родню Васильчикова и, несомненно, сильно затронул самолюбие князя – „Наш князь Василь // Чиков по батюшке…“ и т. д».

Чилаев же передал Мартьянову якобы услышанное в то время от князя такого рода высказывание о поэте: «Мишеля, чтобы там ни говорили, а поставить в рамки следует». Ссылаясь на эти сведения, Мартьянов утверждал, что Васильчиков, желая проучить Лермонтова как «выскочку и задиру», был заинтересован в ссоре Мартынова с поэтом, всячески подстрекал первого к этому, а потом скрытно препятствовал возможности их примирения.

На писания Мартьянова опирались позднейшие авторы, каждый из которых на свой лад клеймил Васильчикова за его участие в якобы имевших место преддуэльных интригах. Не менее резкой критике подвергается и поведение Васильчикова во время следствия. Но насколько справедливы эти обвинения? Действительно ли Васильчиков столь лжив, двуличен и полон ненависти к великому поэту?

Вопреки утверждениям позднейших авторов, мы не находим среди высказываний современников о князе резкого осуждения его личных качеств. Да, встречаются у лиц, знавших его, замечания об отдельных отрицательных чертах характера Александра Илларионовича. Да, многие из тех, кто был знаком с обстоятельствами поединка, осуждают поведение секундантов, особо не выделяя именно Васильчикова. Но никто, решительно никто из современников не дает ему столь убийственной характеристики, как В. И. Чилаев.

Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 123