Москва в судьбе Сергея Есенина. Книга 2 - Наталья Г. Леонова

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 62

годик помолчать, набраться сил.

Тот ничего не ответил.

Из столовой вчетвером направились бульварами на Остоженку.

Петровские линии, дом 2 (вид со стороны Неглинной улицы)

Все время, пока шли Страстным бульваром, Есенин жаловался мне, что ему завидуют, что ему не дают жить.

– Разве я виноват, что я такой! Почему обижаются на меня? Кому я мешаю? Почему мешаю? Ведь не могу же я заслонить от других весь свет!.. Я признаю влияние на меня Блока, признаю влияние Клюева… Вот они влияли на меня! Я ведь это никогда не скрывал!

На Остоженке подали чай. Есенин уходит на несколько минут в другую комнату. Выходит крайне раздраженный. Неожиданно хватает со стола медный поднос и с криком «Предатель! Вон!!! Бросается на Наседкина».

Посмотрите, как изящно в своих воспоминаниях Наседкин защищает себя! Оправдывается, чувствуя свою неправоту. Собрались за столом пять мужчин, а две бутылки – подношение только «пьянице» Есенину! Сравнивает с С.К. Думаю, читатель догадывается, кто этот человек – конечно, Сергей Клычков. Помолчать советует Наседкин Есенину «с полгодика»! Ему, для которого его творчество – это воздух, кислород, жизненно необходимый. Вся жизнь его отдана стихам. За последние годы создаются Есениным одни шедевры, а пьяная компания «друзей» советует ему помолчать. Наседкин! Которого он сестре выбрал в качестве мужа… С Клычковым сравнивает… Послать бы таких друзей, а он мириться приходит первым. Не может быть один…

В гостях у Михаила Светлова

Покровка, дом 3

В настольном перекидном календаре за 1925 год Софьи Андреевны Толстой-Есениной есть интересная запись от 7 ноября: «Сергей приехал из СПб. Утром у Савкиных.

К Светлову. К Наседкину». Интересна это запись тем, что о встречах Светлова и Есенина известно немного.

Михаил Аркадьевич Светлов (Шейнкман, 1903–1964) приехал в Москву из Екатеринослава в 1922 году. Поступил в Высший литературно-художественный институт. Учился на одном курсе с Василием Наседкиным, Иваном Приблудным. Наташа Зиновьева, студентка того же института, но на курс младше, вспоминала: «Будущие знаменитости, в то время бедняки-студенты, выносили на суд товарищей свои новые произведения. Так я услышала добрые стихи Миши Светлова». Светлов состоял в группе поэтов «Молодая гвардия», в 1925 году перешел в «Перевал» под покровительство А.Н. Воронского. Он был из тех комсомольских поэтов, на кого Воронский возлагал большие надежды. Немного журил за подражание Блоку, Есенину, Маяковскому, Казину, и ожидал, что вскоре зазвучит их собственный голос в полную силу. Поэт и драматург Александр Гладков написал о Михаиле Аркадьевиче: «Светлов – поэт без отчетливых периодов. Внутренний закон его развития – не «периоды», а постепенная концентрация «своего мира», «своей интонации», разбросанное – собирается, отдельное становится общим, частности – целым. У Светлова нет крутых переломов, нет даже противоречий. Уже в ранние годы у него встречались отменные вещи, но реже, чем впоследствии».

Лариса Рейснер оставила нам портрет Михаила Светлова образца 1925 года: <…> очень высок и настолько тощ, что рядом с ним, по его собственной формуле, Дон-Кихота принимали бы за пузатого нэпмана». С остроумными людьми общаться приятно, особенно с теми, кто способен к самоиронии…

Стихи молодого поэта все чаще стали появляться в «Красной нови». О встречах Светлова и Есенина, к сожалению, запись в дневнике Толстой оказалась единственной. Некоторые есениноведы даже сочли, что в этот день Есенин навещал Светлого. Но тогда бы Софья Андреевна написала: «К Светлому…» В дневнике ясно сказано: «К Светлову». Скорее всего познакомился Светлов с Есениным в ВЛХИ, через Наседкина или Приблудного. Есенин интересовался творчеством молодых и талантливых. Общие неприятели у него и Светлова были – вапповцы. Жил Светлов тогда на Покровке, 3. За Девяткиным переулком, в трехэтажном доме. Моссовет выделил под общежитие молодых литераторов, группирующихся возле журнала «Молодая гвардия», второй и третий этажи. Это был оживленнейший центр литературной жизни Москвы. Светлов написал здесь «Пирушку» и «Гренаду», Фадеев – «Разгром», Артем Веселый – «Россию, кровью умытую», Либединский – «Комиссаров», Михаил Голодный много своих стихов. К ним приходили в гости Маяковский, Асеев, Багрицкий, Шолохов и другие писатели, поэты и журналисты. И вот 7 ноября 1925 года к Михаилу Светлову зашел Сергей Есенин с Софьей Андреевной Толстой. Есенин и раньше бывал в этом общежитии. Предположительно, в этом общежитии иногда ночевал Сергей Клычков. Известно от его родственников, что он некоторое время «жил где-то на Покровке». О чем мог говорить Есенин с юношей Светловым, его знаменитая «Гренада» написана позже, в 1926 году. На Тверской улице у арки, ведущей в Малый Палашевский переулок, до сих пор выделяется несовременной облицовкой часть здания, включенная в общий объем дома. Это бывшая гостиница «Гренада». Ее вывеска и натолкнула, по словам поэта, на мысль написать стихотворение о солидарности российских и испанских борцов за свободу. Стихотворение «Гренада» стало визитной карточкой Михаила Светлова и известной песней.

Покровка, дом 3

31 декабря 1926 года Марина Цветаева написала Пастернаку: «Передай Светлову (Молодая гвардия), что его Гренада – мой любимый – чуть не сказала: мой лучший – стих за все эти годы. У Есенина ни одного такого не было. Этого, впрочем, не говори, – пусть Есенину мирно спится». Сам Михаил Аркадьевич гораздо скромнее оценивал свое творчество. Как-то он сказал Варламу Шаламову, протягивая руку: «Подождите, я вам кое-что скажу. Я, может быть, плохой поэт, но я никогда ни на кого не донес, ни на кого ничего не написал». И Шаламов оценил это признание: «Я подумал, что для тех лет это немалая заслуга – потрудней, чем написать «Гренаду». Михаил Светлов проявил участие и оказал поддержку Наталье Милоновой, сопровождая ее по кабинетам и собирая бумаги для реабилитации ее бывшего мужа, Ивана Приблудного.

Свое отношение к Сергею Есенину Светлов выразил в стихотворении «Есенину»:

День сегодня был короткий,

Тучи в сумерки уплыли,

Солнце тихою походкой

Подошло к своей могиле.

Вот, не слышно вырастая,

Перед жадными глазами,

Ночь большая, ночь густая

Приближается к Рязани.

Шевелится над осокой

Месяц бледно-желтоватый,

На крюке звезды высокой

Он повесился когда-то.

И, согнувшись в ожиданье

Чьей-то помощи напрасной,

От начала мирозданья

До сих пор висит, несчастный…

Далеко в пространствах поздних

Этой ночью вспомнят снова

Атлантические звезды

Иностранца молодого.

Ах, недаром, не напрасно

Звездам сверху показалось,

Что еще тогда ужасно

Голова на нем качалась.

Ночь

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 62