Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

на фронт. Дадут нам амуницию, и пойдем мы с русскими пушками. В настоящее время у нас две хороших пушки, одна совсем худая и одна английская для занятий только, так как стрелять из нее в виду ее плохого состояния затруднительно. Одни говорят, что мы идем сменять Марковцев, а другие, что помогать сдвинуть красных при начале наступления, после чего будем развивать успех. Амуниция нам достанется, как будто, совсем скверная. Когда командир батареи указывал на это командиру бригады, то последний заявил, что мы все в те времена, когда всего было много, разбаловались, теперь же выбирать не приходится и нужно пользоваться тем, что в данный момент есть. Сказать, что в боевом отношении мы будем хорошо снаряжены к моменту выступления, конечно, нельзя. Ничего не поделаешь; придется возиться и с пушками, и с амуницией, и с новыми людьми, а возни будет немало.

20.05.1920. Пришлось обучать солдат действиям при русской пушке. До сих пор готовили наводчиков и номеров к английской. Первое время на фронте при быстрой стрельбе должно быть придется офицерам поработать за наводчиков, а то наши «новички» еще очень слабо разбираются в панораме. Вообще солдат у нас недостаточно. У нас в 4-м орудии всего только 2 номера — солдаты, но зато в каждом орудии не меньше 5 офицеров, среди последних «шляп» не мало. Недели через полторы 2-я батарея только начнет работать нормально; одним нужно наловчиться, а другим привыкнуть и обстреляться. Ездовые тоже все молодые и начинающие.

Повстанцы в Турции развивают свои дела, англичане как будто начинают волноваться. Кому-то в голову пришло пустить нелепый слух о том, что турецкими националистами заняты Дарданеллы. Надо же выдумать такую чушь.

21.05.1920. Полковник Петров, ездивший в штаб корпуса по своим делам, привез оттуда новость: на 23-е предположено наступление. По газетным сведениям, Слащев прибыл в Феодосию. Очевидно, его корпус предназначается для десантной операции. Казачьи части из разных районов подтягиваются к фронту. Почему такие быстрые перемены: то назначается наступление, то откладывается, то сейчас же опять назначается, — непонятно. Между прочим, относиться к этому шагу легкомысленно нельзя, принимая во внимание, что это последний шаг, когда всё ставится на карту, и он должен быть хорошо продуман, а эти скачки и нерешительность кажутся странными. О наступлении столько говорят, что красным, должно быть, всё известно. Может быть, это заставит менять сроки начала наступления, хотя едва ли так. По газетным сведениям, Махно занимает Лозовую и Синельниково уже в течение 10 последних дней.

22.05.1920. Попал в командировку в Симферополь за деньгами. Хотел отвертеться от этой поездки, но не удалось. Решил ехать прямо лошадьми в город, тут около 100 верст. Это будет гораздо проще, чем 60 верст тянуться до Джанкоя и оттуда по железной дороге. В смысле питания передвижение лошадьми представляет выгоды, а то на станциях ничего не достанешь и будешь голодать. Утром у солдат распространился слух, что завтра наша батарея выступает к Армянску, но в дивизионе пока еще никаких сведений не имеется. Во 2 часу я выехал из Кара-Наймана. В управлении бригады я узнал, что наша дивизия действительно завтра вечером выступает к фронту и идет в Армянск. Удивительно, что солдаты всегда как-то раньше узнают о всяких передвижениях. Проехал я сегодня верст 80 с лишним и остановился на ночевку в деревне Ново-Софиевке, куда я попал около 1 часа ночи. Красные наступали на ст. Сальково, потеснили наших и заняли было железнодорожную будку, но потом были отброшены.

23.05.1920. Днем попал в Симферополь. Сначала пришлось бегать по делам. В интендантстве всё делается таким путем, как будто там вам делают величайшее одолжение, выдавая талоны на ассигновки. По субботам в этом подчиненном учреждении вечером занятий, конечно, нет. В праздник они тоже совершенно отдыхают после тяжелых трудов своих, от 9–2 и от 5–7 ежедневно. Весёлый народ. После обеда ничего не оставалось, как побродить немного по городу. Город чистенький и приличный. Только слишком много пыли. Вечером завалился спать в грязном номере, который с трудом вытребовал у коменданта.

24.05.1920. Наступление наше 23-го не началось. На фронте всё тихо и спокойно (по официальным телеграммам) как вчера, так и сегодня. Очевидно, не подтянулись еще к фронту все силы. Дороговизна здесь солидная. Чтобы быть сытым, нужно тратить в день около 6000. Выдаются кормовые деньги по 520 руб. в сутки на командировку, это прямо издевательство. Вечером пошел в театр. Шла пьеса Потапенко «Чужие». Артисты очень приличные и сама пьеса оригинальная. После театра забрался с поручиком Бедге и чиновником 1-го дивизиона, с которыми познакомился только в театре, в «Дом артиста». Поужинали серьезно с 2 бутылками очень хорошего коньяка, так что под конец мы все стали уже плохо соображать. Обошлось это удовольствие в 75 000 руб.; за один ужин вылетело жалованье за 2 месяца, но об этом жалеть нисколько не приходится. До своего номера я уже не добрался, и ночевал в номере поручика Бедге.

25.05.1920. После небольшой артиллерийской подготовки, ровно в 3 часа утра пошли в наступление наши танки, а за ними двинулась пехота. Корниловцы были двинуты на Преображенку, которой они овладели около 6 часов утра, а Марковцы — на Перво-Константиновку, которая была занята около 7 часов. После полудня красные у Перво-Константиновки бросили в контратаку до двух пехотных дивизий, поддержанных конницей, и заняли было снова Перво-Константиновку. Туда был спешно отправлен 1-й полк нашей дивизии, который снова выбил красных из села, но к вечеру должен был отойти.

Вообще красные оказывают очень упорное сопротивление и дерутся очень прилично. Они разбили даже несколько танков ручными гранатами. На Перекопском участке разбита 3-я Латышская дивизия, захвачено 15 орудий и 3 бронеавтомобиля. Наши потери сравнительно очень малы. Корниловцы потеряли только несколько человек. Марковцам пришлось тяжелее, а в нашем 1-м полку пострадал 3-й батальон, одна из рот которого попала даже в плен. Этот батальон был поджат красными к Сивашу, но все-таки выскребся из такого положения. Кроме того у нас выбыло из строя 5 танков и 3 бронеавтомобиля. На Сальковском участке II сводный Доно-Кубанский корпус генерала Писарева[198], на рассвете перейдя в наступление, совместно с танками, броневиками и бронепоездами овладел г. Геническом, селом и станцией Ново-Алексеевкой и селом Ново-Михайловской. 24 числа корпус генерала Слащева высадился в районе Кириловки — Горелое (севернее Геническа) и на рассвете овладел селами Давыдовкой и Ефремовкой. С десантом Слащева генерал Врангель отправил воззвание населению, которое заканчивается такими знаменательными словами: «Народу — земля и воля в устройстве государства. Земле