Гейнц Гудериан - Воспоминания немецкого генерала.Танковые войска Германии 1939-1945

Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 179

«Разрешите прервать вас. Вчера я обстоятельно докладывал как в устной, так и в письменной форме, что генерал Буссе не виноват в неуспехе наступления под Кюстрином. 9-я армия использовала все боеприпасы, которыми она располагала. Войска выполнили свой долг. Об этом говорят их слишком большие потери. Поэтому я прошу не делать генералу Буссе никаких упрёков». Гитлер ответил: «Я прошу всех господ, кроме фельдмаршала и генерал-полковника, покинуть помещение!» Когда все присутствовавшие вышли в приёмную, Гитлер заявил сухо: «Генерал-полковник Гудериан! Ваше здоровье говорит о том, что вы нуждаетесь в немедленном шестинедельном отдыхе!» Я поднял правую руку: «Я ухожу в отпуск» — и пошёл к двери. Я уже было взялся за дверную ручку, как Гитлер остановил меня: «Пожалуйста, останьтесь же до окончания доклада». Я молча занял своё место. Участников совещания пригласили в помещение, снова начался доклад, как будто ничего и не произошло. Правда, теперь Гитлер не решался делать выпадов против генерала Буссе. В течение доклада, который длился бесконечно долго, два или три раза меня просили высказать своё мнение. Но вот участники покинули бункер. Кейтель, Йодль, Бургдорф и я остались. «Пожалуйста, подумайте о восстановлении своего здоровья. За шесть недель обстановка станет критической. Тогда вы мне и будете особенно нужны. Куда вы хотите поехать?» — повторил Гитлер. Кейтель посоветовал мне поехать в Бад-Либенштейн. Ведь там так прекрасно! Я ответил, что там уже американцы.

«Вот что? Тогда в Гарц, в Бад-Заксу», — предложил заботливый фельдмаршал. Я поблагодарил его за участие, заметив, что сам выберу себе место отдыха, причём такой курорт, который противнику не удастся занять в течение 48 час. Подняв ещё раз для приветствия правую руку, я покинул в сопровождении Кейтеля бункер фюрера, только теперь уже навсегда. На пути к стоянке машин Кейтель, беседуя со мной, заявил, что я поступил совершенно правильно, не став возражать на этот раз фюреру. Что я мог сказать ему на это? Напрасно было бы возражать.

Вечером я прибыл в Цоссен. Жена встретила меня словами: «Почему же так поздно?!» Я ответил: «Зато в последний раз. Я ушёл в отпуск». Мы бросились друг другу в объятия. Для нас это было спасение.

29 марта я распрощался со своими коллегами, передав все дела Кребсу, собрал все свои вещи (их было очень немного) и 30 марта вместе с женой покинул Цоссен, сев на поезд, отправлявшийся на юг. Я отказался от своего первоначального намерения поселиться в Обергохе, в горах Тюрингского леса, так как американцы быстро продвигались в этом направлении. Мы решили остановиться в санатории Эвенхаузен под Мюнхеном, где я мог заняться лечением своего сердца. 1 апреля меня принял там врач доктор Циммерман, крупный специалист по сердечным заболеваниям. В санатории двое полицейских полевой полиции охраняли меня от надзора со стороны гестапо, о чём мне было сообщено моими друзьями.

1 мая я перевёз свою жену в Дитрамжель, где она была тепло встречена супругой фон Шильхера; сам я направился в Тироль, чтобы там в штабе генерал-инспекции бронетанковых войск дождаться окончания войны. Вместе с этим штабом 10 мая 1945 г. после подписания безоговорочной капитуляции я сдался в плен американцам.

За событиями, которые происходили после 28 марта, я следил по радио. О них я не намерен говорить.

В своей служебной деятельности я нередко сталкивался с рядом деятелей, оказывавших большое влияние на ход истории германского народа. Поэтому я считаю своим долгом рассказать о тех впечатлениях, которые сложились у меня об этих личностях при непосредственном общении с ними. При этом я отдаю себе полный отчёт в том, что мои впечатления являются субъективными. Это — впечатления солдата, но отнюдь не впечатления политика; они не могут не отличаться во многих отношениях, в том числе и по своей направленности, от впечатлений политических деятелей; отправными моментами моих воспоминаний являются ставшие традиционными для нашей армии понятия воинской чести и солдатской доблести. Ясно, что мои солдатские впечатления нуждаются в дополнении наблюдениями и суждениями других людей, чтобы, сравнивая многочисленные источники, создать более или менее достоверный образ тех людей, от разумных действий или ошибок которых зависел ход событий, оказавшихся для нас роковыми и приведших к катастрофе.

Если до сих пор я стремился к тому, чтобы передать свои личные, непосредственные переживания и впечатления, не прибегая к другим источникам, то в заключительной главе я хотел бы использовать материал, ставший известным мне после нашей катастрофы из бесед и различных произведений.

В центре круга людей, влиявших на нашу судьбу, стоит личность Адольфа Гитлера.

Перед нами — человек из народа, выходец из мелкобуржуазной семьи, получивший небольшое школьное образование и недостаточное домашнее воспитание, человек, который со своим грубым языком и грубыми нравами чувствует себя на месте лишь в узком кругу своих земляков. Вначале он без предубеждения относился к высшим, культурным кругам общества, особенно во время бесед об искусстве, музыке и на другие подобные темы. Только позднее некоторые лица, составлявшие ближайшее окружение Гитлера и сами не отличавшиеся высокой культурой, сознательно вызывали у фюрера чувство глубокой антипатии к этим кругам. Эти люди стремились противопоставить Гитлера интеллигентным людям и людям высокого происхождения и исключить возможность их влияния на фюрера. Этому способствовало то обстоятельство, что в Гитлере жило злопамятство, он хотел мстить за своё низкое положение в детские и юношеские годы. Считая себя крупным революционером, он думал, что защитники различных традиций не только мешают ему, но и стремятся заставить его отказаться от своего пути. Здесь мы находим первый ключ к душе Гитлера. Она, будучи комплексом чувств, и породила его всё увеличивающуюся неприязнь к князьям и дворянам, учёным и юнкерам, чиновникам и офицерам. И если вначале, после взятия власти в свои руки, он иногда и стремился усвоить нормы поведения в хорошем светском обществе и международный этикет, то потом, в годы войны, он окончательно от этого отказался.

Гитлер — в высшей степени умный человек, он обладал исключительной памятью, особенно на исторические даты, разные технические данные, цифры и сведения хозяйственных статистических отчётов. Он читал всё, что ему попадалось на глаза, и восполнял таким образом пробелы своего образования. Он всё больше и больше удивлял своей способностью абсолютно точно воспроизводить то, что он когда-то читал или когда-нибудь слышал во время доклада. «Шесть недель тому назад вы говорили мне совсем другое!» — эти слова будущего канцлера и верховного главнокомандующего наводили страх на его подчинённых. Если подчинённый осмеливался возражать, Гитлер немедленно проверял его данные по стенограммам, которые велись на каждом совещании.

Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 179