Александр Пыльцын - Правда о штрафбатах. Как офицерский штрафбат дошел до Берлина

Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 145

Не зная нотной грамоты, овладел игрой на многих музыкальных инструментах, включая пианино, кларнет, саксофон, гитару. Сумел создать вокально-инструментальный ансамбль (а тогда эти ВИА были в моде), разъезжал с гастролями «по Северам», как тогда было принято говорить. Он к тому же еще поэт и бард. Окончил успешно в Харьковском университете факультет иностранных языков, по специальности – английский язык, овладел этим языком в совершенстве, выработал свою методику его изучения, защитил диссертацию, стал доцентом, написал несколько учебников английского языка, заведовал кафедрой иностранных языков в одном из технических вузов, издавал и был главным редактором всеукраинского журнала на английском языке. Правда, по сравнению со своим братом Сергеем, отличавшимся особой аккуратностью и строгой обязательностью, Саша не обладал в достаточной мере этими качествами.

Сергей тоже вырос физически крепким, сильным, любителем пеших путешествий. Начинал с Уссурийской тайги и Тихоокеанских берегов Дальневосточного Приморья, а потом исходил все Черноморское побережье Крыма и Кавказа с палаткой и примусом. Наверное, страсть эта зародилась в нем в годы моей службы в Прикарпатской Украине, где довольно часто совершались наши семейные, пешие походы вдоль необычайно красивых горных рек или на вершину самой высокой горы в тех местах Карпат – Говерлы.

Работать он стал с 15 лет, молотобойцем в авторемонтной мастерской, учебу продолжал уже в вечерней школе. После поступления в институт, окончания физмата и службы в армии уже почти 40 лет, достигнув пенсионного возраста, работает учителем физики в высшей школе спортивного мастерства. На профессиональном уровне овладел фото– и видеосъемками. В общем, в отличие от Саши, не «лирик», а «физик».

Но все это потом, с годами. А тогда, после окончания моего отпуска, отвез я их всех к себе на Косую Гору, в ту самую каморку. И вот в этой комнатушке, где некуда было даже поставить кроватку для младенца, наш Сашенька спал… в чемодане. А однажды ночью крышка его захлопнулась, и он чуть не задохнулся в нем. Хорошо, что материнский инстинкт Риты сработал вовремя! Здесь мы и жили до 1950 года, пока я не поступил в военную академию.

А на Косой Горе нам повезло в том, что Рита, периодически бывая в Туле «по продовольственному вопросу», случайно встретила на улице нашего фронтового друга Жору Сергеева, «пулеметчика», бывшего неоднократно моим заместителем в боях. Так что связь наша восстановилась и не прерывалась до самой кончины Жоры в 1974 году.

В Ленинградскую же Военно-транспортную академию поступил я не совсем обычным путем.

Но немного предыстории.

В Косогорском райвоенкомате я ведал учетом офицеров запаса. Работы было много, шло сокращение армии – это мы, военкоматовские работники, чувствовали по все большему притоку на учет офицеров, уволенных в запас. И что меня больше всего волновало – боевые офицеры, не имеющие гражданской специальности, вынуждены были идти на самые непрестижные должности. В связи с большим притоком рабочей силы из-за массового увольнения из армии тем, кто не имел гражданской специальности, приходилось работать сторожами, дворниками, а то и, несмотря на тяжкие ранения, на самых тяжелых работах – навалоотбойщиками в шахтах Тульского угольного бассейна. Помню даже случай, когда подполковник, бывший начальник связи корпуса, большой специалист-практик, но не имевший по этой отрасли специального образования, едва смог устроиться дежурнымтелефонистом в какую-то контору.

Проработал я в военкомате почти два года, и во мне созрело решение: во что бы то ни стало поступить учиться в такую военную академию, которая бы давала специальность, нужную «на гражданке». А то ведь, не ровен час, уволят из армии, а кто я? Командир штрафной роты? И кому я нужен буду? И подал я рапорт в Военную юридическую академию (Москва).

Тогда предварительные вступительные экзамены во все военные академии проходили при штабах округов, и их результаты рассматривали единые мандатные комиссии. А Юридическая академия прельстила меня (да и, наверное, не только меня) тем, что не нужно было сдавать экзаменов по математике, которую я за время войны, и особенно – после ранения в голову, основательно забыл. И поехал я в феврале 1950 года в Москву на экзамены.

Все положенное по программе сдал сравнительно успешно, хотя и не без трудностей. На заседание мандатной комиссии при штабе Московского военного округа, состоящей в основном из генералов и полковников, явился в новом кителе, со всеми орденами и медалями. Как только я доложил, что я кандидат в юридическую академию, вся комиссия подняла меня на смех: «Такой молодой майор, боевой офицер – и не в академию имени Фрунзе?» На мой довод о том, что общевойсковая академия не дает гражданской специальности, один генерал даже стал подтрунивать: «Давай тогда уж лучше в ветеринарную! Все равно свои командирские погоны сменишь на узенькие (тогда медикам, ветеринарам и юристам было положено носить узкие погоны), зато кобылам клизмы научишься ставить, на гражданке пригодится!» И все стали меня уговаривать поступать в Военную академию им. Фрунзе, мол, мы тебе зачтем и недостающий экзамен (по тактике и Полевому уставу). Я снова проявил упорство, и тогда они заявили мне: «В Юридическую не проходишь по конкурсу». Видно, в нее было много кандидатов, а во Фрунзенскую – недобор.

Вот так, несолоно хлебавши, я вернулся на свою Косую Гору! Но решение во что бы то ни стало поступить хоть в какую-нибудь военную академию, дающую гражданскую специальность, не оставляло меня и, к неудовольствию военкома, я выпросил себе отпуск и уже в июне поехал в Ленинград, где было много академий.

Военно-морскую я сразу исключил, не моя это стихия. Артиллерийскую – тоже (специальность чисто военная), и поехал в Академию связи имени Буденного. Там мне отказали, но посоветовали обратиться в Военно-транспортную имени Кагановича, где открывался новый факультет и мог быть недобор.

Когда в приемной комиссии меня стали расспрашивать о службе, я понял, что чем-то заинтересовал их. Еще не зная, на какие факультеты будут набирать, стал упирать на то, что я из семьи потомственных железнодорожников, что и дед, и отец, и мать, и братья мои работали на железной дороге. А я мечтал в свое время учиться в Новосибирском военном институте желдортранспорта, да и закончить 10 классов фактически помог мне тогдашний Нарком путей сообщения Каганович, чье имя носит избранная мною академия. Поступить же в Новосибирский военный институт инженеров железнодорожного транспорта мне помешала война, и сейчас надеюсь на исполнение этой моей мечты, поступив на факультет железнодорожного транспорта академии.

Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 145