Вторая мировая война. Хроника тайной войны и дипломатии - Павел Анатольевич Судоплатов

Ознакомительная версия. Доступно 38 страниц из 249

пытались наладить сотрудничество с оуновцами. Их директива «О едином генеральном плане повстанческого штаба ОУН», принятая 22 декабря 1940 года, согласовывалась с немецкой разведкой. В ней, как нам стало известно, говорилось, что «Украина находится накануне вооруженного восстания, сразу же после выступления немецкой армии миллионы людей возьмут оружие, чтобы уничтожить Советы и создать свое украинское государство». Поэтому необходимо, чтобы на Украине действовала организованная политическая национальная сила, которая возглавила бы вооруженное восстание и повела народ к победе. «Такая сила у нас есть, утверждалось в директиве, это – ОУН в союзе с немцами. Она действует, организовывает украинские массы, выводит их на борьбу». В директиве ставились задачи террористического и диверсионного характера, шла речь о создании центра политического и военного руководства, а также подготовке и обучении кадров. «Мы должны захватить в свои руки военные пункты и ресурсы Донбасса, морские порты, увлечь за собой молодежь, рабочих, крестьян и армию. Мы должны ударить везде и одновременно, чтобы разбить врага и рассеять его силы. Украинское военное восстание на всех украинских землях, на всех советских территориях, чтобы довести до полного развала московскую советскую тюрьму народов».

В установках ОУН была объявлена беспощадная война всему украинскому и русскому народу, поддерживающему Советскую власть, зафиксировано «требование о ликвидации врага, указывались функции службы безопасности», которая должна была выявлять коммунистов.

В этих документах содержались и грубые политические ошибки. Например, в них указывалось, что самые большие партизанские действия происходили на Украине в 1924 году, что генерал-хорунжий формирований украинских националистов Тютюник «является великим партизаном». На самом деле Тютюник в результате блестяще проведенной оперативной игры украинским ГПУ был выведен с территории Польши вместе со своим формированием на территорию советской Украины, амнистирован… и заявил о признании Советской власти. Впоследствии, правда, он был репрессирован в связи с противодействием политике коллективизации.

«Когда в этот германский совет прибыл немецкий консул из Черновцов, нами была командирована туда оперативная группа, в которую для усиления маскировки был включен негласный сотрудник советских органов безопасности, немец по происхождению, известный композитор Л. Книппер».

Лев Константинович Книппер (1898–1974) – советский композитор. Народный артист РСФСР (1974). Лауреат двух Сталинских премий второй степени (1946, 1949)[

В Гражданскую войну воевал в Белой армии и эвакуировался в 1920 году из Крыма с остатками Армии барона Врангеля.

С 1922 года – в Москве. С 1923 года – член Ассоциации современной музыки. Вёл творческую и пропагандистскую работу в РККА. Был агентом НКВД, чему несомненно способствовало то, что он одинаково отлично владел русским и немецким языками. В начале 1920-х гг. его направили в Берлин, официально для продолжения музыкального образования. С 1932 года после возвращения на родину – инструктор по массовой работе Особой Краснознамённой Дальневосточной армии. С 1933 года выступает как дирижёр. С 1936 года – руководитель музыкальной части Театра народов Востока.

«Источником ее был «Ариец», агент военной разведки, советник министерства иностранных дел Германии Шелиа, довольно близкий к Риббентропу».

Рудольф фон Шелиа (1897–1942) – барон, немецкий дипломат, агент советской разведки (оперативный псевдоним Ариец).

В 1937 году во время работы в посольстве Германии в Варшаве был завербован советской военной разведкой. Пытался помогать своим еврейским и польским друзьям; при этом работал на материальной основе. Связь с Центром поддерживал через агента Альту (Ильза Штёбе). Поставлял в Москву ценную информацию политического характера, в частности, в конце декабря 1940 года сообщил о разработке «Директивы 21» (плана нападения на СССР, более известного под названием «Барбаросса»).

В 1942 году гестапо арестовало связного, направленного Москвой к Шелиа, и через него вышло на самого Арийца. На допросах Шелиа выдал Штёбе, уже арестованную к тому времени. Был осуждён за государственную измену и казнён.

Глава 5. События на Балканах

Беседы с послом Югославии Миланом Гавриловичем

Советское руководство накануне войны владело исчерпывающей достоверной информацией о развитии ситуации на Балканах. Важнейшим нашим источником сведений был сотрудничавший с ИНО ОГПУ-НКВД с 1934 Года видный болгарский дипломат Иван Стаменов («Наследник»). Он был привлечен к работе с нами опытным сотрудником ИНО П. Журавлевым.

С назначением в 1940 году Стаменова послом Болгарии в Советском Союзе связь с ним была передана мне. У нас появился доступ к документальной информации о реальных намерениях и переписке правящих кругов Болгарии с немецким руководством. Знаменательно, что на Переговорах Гитлера и Молотова в ноябре 1940 года в Берлине болгарский вопрос вызвал очень резкую реакцию Немцев. Мы располагали тогда всей информацией о действиях Гитлера и намерениях Болгарского правительства. Наша осведомленность базировалась на документах и шифропереписке, а также на сообщениях Стаменова, поскольку он получал инструкции от главы правительства и ОТ царской семьи, в которую он был вхож.

Но что парадоксально? Наша осведомленность о складывающейся обстановке, предложение заключить с Болгарией пакт о взаимопомощи, сделанное нами, кстати, по подсказке Стаменова, ссылавшегося на противоборство в ее правящей группировке, не дали должных результатов. И это несмотря на то, что мы выступили с очень ВЫГОДНЫМИ для Болгарии предложениями не только о заключении пакта, но и предоставлении ей дополнительной Территории во Фракии в случае неблагоприятного для Греции исхода войны с Италией и Германией.

К началу работы со Стаменовым относится также установление моих тесных рабочих отношений с А. Вышинским, в то время заместителем наркома иностранных дел.

В оценке кризиса в советско-германских отношениях, который начался осенью 1940 года в связи с событиями на Балканах и нарастанием угрозы войны в этом районе, важно иметь в виду следующие обстоятельства, касающиеся использования наших агентурных возможностей. Официальная позиция Советского Союза, как мне разъяснял Вышинский, заключалась в том, что СССР, с одной стороны, стремился подписать пакт о взаимопомощи с Болгарией, с другой же – этот пакт не предполагал выхода Болгарии из сферы особых отношений с Германией и Италией. Речь практически шла о том, что мы ни в коем случае не собираемся конфликтовать с немцами и противодействовать вступлению болгар в какие-либо договорные союзнические отношения с ними.

На первый взгляд может показаться, что это половинчатая и беспринципная позиция. Однако для нас это было чрезвычайно важным, ибо речь шла об использовании Стаменова, с которым я неоднократно встречался, в выработке компромиссных договоренностей с немцами и их союзниками, чтобы оттянуть войну. Наша попытка воздействовать через Стаменова на царскую семью в Болгарии была важным моментом политической линии, поскольку мы связывали тем самым свободу действий

Ознакомительная версия. Доступно 38 страниц из 249