Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато
Но Шарлотта, несмотря на все невзгоды, не собиралась сдаваться. Совершенно неожиданно она объявила Максимилиану, что отправляется во Францию, чтобы лично потребовать от Наполеона исполнения его обещания и продления присутствия французских войск в Мексике. Уставший и больной император принял ее предложение.
Внезапное решение императрицы отправиться в Европу в разгар сезона дождей, когда дороги до Веракруса были практически непроходимыми и крайне опасными, для многих имело лишь одно объяснение: Шарлотта была беременна и уезжала, чтобы скрыть это. На улицах пели популярную песенку с таким припевом:
В мире, полном мрака
7 июля 1866 года «Имперская газета», чтобы положить конец слухам, опубликовала следующее сообщение: «Ее Величество завтра отправляется в Европу. Она едет, чтобы заняться вопросами, касающимися интересов Мексики, и уладить некоторые международные дела. Эта миссия, принятая нашей государыней с подлинным патриотизмом, – высшее проявление самоотверженности, на которое решился император ради своей новой родины, особенно учитывая, что императрица на побережье Веракруса подвергнет себя опасности заболеть желтой лихорадкой, столь смертоносной в сезон дождей. Мы сообщаем эту новость, чтобы общественность знала подлинную цель поездки Ее Величества».
Отправление Шарлотты было назначено на четыре часа утра 8 июля 1866 года. В тот день во дворе замка собрался ее скромный кортеж, состоящий из 12 человек. Среди них был граф Шарль де Бомбель, которому Максимилиан поручил заботу о супруге. С ней ехали также два министра, несколько членов ее двора, великий камергер, казначей с супругой, ее личный врач, фрейлина маркиза Мануэла дель Баррио и камеристка из Вены Матильда Доблингер.
До самого последнего момента императрица старалась не поддаваться охватившим ее чувствам, но, прощаясь со своими придворными дамами и самыми преданными слугами, едва смогла сдержать слезы. Несмотря на то что Максимилиан все еще был болен и слаб, он решил проводить ее до окраины города. Когда пришел час расставания, он обнял супругу и, глубоко подавленный, сел в карету, которая увезла его обратно в столицу.
В одиночестве, в кабинете замка Чапультепек император написал ей такие проникновенные слова: «Что именно я чувствую в эти дни и как страдает мое израненное сердце, не могу выразить, мой ангел и моя звезда. У меня уже нет вкуса к жизни, и только долг удерживает меня на ногах… Ради Бога, не ешь фрукты, не выходи на солнце и не высаживайся ни в Гаване, ни в Сент-Томасе. Если ты почувствуешь себя плохо – я умру от тревоги. Прижимаю тебя к своему израненному и страдающему сердцу. Твой навеки верный Макс». Понимая, что его личная переписка станет достоянием общественности, Максимилиан старался предстать в образе любящего и нежного супруга. На самом же деле их история любви – если она вообще когда-либо существовала – закончилась задолго до прибытия в Мексику. «Он уже не был „навсегда верным“, ведь Консепсьон Седано ожидала от него ребенка, и Шарлотта тоже – она была почти на третьем месяце беременности от барона ван дер Смиссена, и именно поэтому так торопилась с отъездом в Европу, где ей предстояло скрыться на ближайшие шесть месяцев», – писала Марта Самора, биограф императорской четы.
Поездка в Веракрус в разгар сезона дождей была настоящим безрассудством, поведение Шарлотты стало странным и нестабильным, что стало заметнее по прибытии в Европу. В районе города Кордова грозы стали особенно сильными, жара и влажность – удушающими. Дороги были настолько залиты грязью, что повозка с сундуками перевернулась, а карета императрицы потерпела аварию – сломалось одно из колес. В сильном волнении она приказала привести ей лошадь, чтобы продолжить путь верхом до Пасо-дель-Мачо, где собиралась сесть на поезд. К счастью, вскоре прибыла запасная карета, и, сопровождаемая французскими военными, Шарлотта продолжила путь до Веракруса.
Спустя два года этот город, печально известный огромным числом жертв во время эпидемий, вновь встретил ее с той же холодностью и равнодушием. Ходили слухи, что императрица уезжала навсегда и вскоре за ней последует ее супруг. В заливе Веракруса ее ожидал французский пароход «Императрица Евгения», названный в честь той самой государыни, которую Шарлотта теперь считала своей главной надеждой на сохранение трона. «Через несколько месяцев я вернусь», – пообещала она всем перед отъездом из Чапультепека. Поднявшись на борт, она не захотела оставаться на палубе и смотреть, как исчезает берег ее любимой Мексики, где остались разбитые мечты.
Во время морского путешествия, продолжавшегося три недели и три дня, она не переставала жаловаться на головную боль от «доводившего ее до безумия» шума машин, доносившегося до ее каюты. Она почти не показывалась на палубе, а когда все же выходила, то стояла молча, с отсутствующим взглядом и серьезным выражением лица. Камеристка Матильда Доблингер тревожилась за ее нестабильное состояние и писала, что «она разрывала зубами платки».
Утром 8 августа 1866 года корабль прибыл в порт Сен-Назер, где ее встретил только представитель Мексиканской империи в Париже – генерал Альмонте с супругой. Огорченная отсутствием приема, достойного ее ранга, Шарлотта села на поезд до Парижа и со станции отправила телеграмму Наполеону: «Сегодня я прибыла в Сен-Назер с миссией, возложенной на меня императором, для обсуждения с Вашим Величеством различных вопросов, касающихся Мексики. Прошу передать Ее Величеству императрице мои дружеские чувства, и поверьте, что для меня будет радостью вновь увидеть Ваше Величество».
Ответ французского императора не заставил себя ждать: «Телеграмма Вашего Величества попала ко мне в руки. Я вернулся из Виши больным, вынужден соблюдать постельный режим и поэтому не могу встретиться с вами. Но полагаю, что Ваше Величество прежде всего отправится в Бельгию, так что у меня будет время поправиться».
Шарлотта остолбенела. Для нее, внучки короля Франции, было унизительно выпрашивать милость у того, кого она считала узурпатором трона своих предков. Отговорка, к которой прибег Наполеон, была правдой – он действительно серьезно болел и поправлялся. Императрица Евгения всеми силами старалась отсрочить встречу, которая могла бы еще больше навредить его хрупкому здоровью.
Все складывалось как нельзя хуже, казалось, Шарлотта прибыла в Европу в самый неподходящий момент. Генерал Альмонте сообщил ей, что всего несколькими днями ранее
