Очень странные каникулы - Алла Литоренко
Егор покрылся мурашками при воспоминании о жуткой ночи, когда он караулил Безыменя в палисаднике у голубого дома с красной крышей. Взгляд его упал на ноги Николы, утонувшие в давно не чищенных резиновых сапогах. Эти же сапоги видел он в самую страшную минуту своей жизни.
– Вы бродили под Санькиными окнами! Напялили на себя несколько слоёв одежды, чтобы казаться внушительнее и страшнее! – выпалил юноша. – Скреблись, стучали, звуки разные издавали!
– И воспользовались лестницей, чтобы залезть к нам на чердак, – выглянула из-за спины друга Саша.
Никола не стал отпираться. Пожав плечами, он обратился к хмурому Дмитрию Евсеичу:
– Понимаешь, какое дело. Оська с прошлого года выискивал рукопись Роди. Незадолго до смерти писатель разгадал тайну проклятого дома. Понял, кто в нём обитает и прячет награбленное. В тот злополучный день Родя отправился к Оське, хотел поговорить начистоту. Заявил, что знает о ночных проделках человека, облачённого в шубу из волчьей шерсти. Намекнул, что всю правду изложил на бумаге и вскоре покажет рукопись полиции.
– Но Родион Борисыч не рассчитал свои силы, – вставил проницательный Егор. – Думал вразумить Оську, а тот обозлился, напал на беднягу. У писателя было слабое сердце. Оно не выдержало накала эмоций. Родион Борисыч упал на землю. Оська испугался, дал дёру.
– Хозяин Уголька предчувствовал, что с ним может произойти несчастье, – добавила Саша. – Поэтому в тайну проклятого дома он посвятил ещё одного человека.
Василий, на которого никто почему-то не обращал внимания, деликатно откашлялся. Все головы немедленно обернулись в его сторону.
– Пять лет назад я учился на филологическом факультете столичного вуза. Родион Борисович преподавал нам дисциплину «Славянская мифология: факты, домыслы, мистификации». Я любил предмет и показывал хорошие результаты. После окончания учёбы мы с Родионом Борисовичем остались в добрых отношениях, переписывались, делились результатами исследовательских трудов. Я работал над диссертацией, общался с зарубежными коллегами… Прошлым летом, будучи в длительной командировке, получил любопытное письмо, в котором Родион Борисович рассказывал о том, что окончательно переехал в деревню Кашевцы. Восхищался природой, рыбалкой и домом, который построил на месте старой развалины. Между делом признался, что заинтересован историями о проделках нечистой силы и пишет книгу о проклятом месте с болотом и дремучим лесом…
Егор вытащил из-за пазухи насквозь промокшую рукопись. Чернила безнадёжно расплылись по бумаге.
– Эх, жаль! – воскликнул юноша. – Не уцелела!
– Всё в порядке, – улыбнулся Василий. – Я сфотографировал и оцифровал каждый лист, когда нашёл рукопись… кхм… в тайнике на грушевом дереве.
– Вы знали, где искать! – усмехнулась Саша, припоминая стремянку в саду и освещённую луной фигуру бежавшего к калитке человека.
Лицо Василия выражало искреннее сожаление.
– Простите, что напугал своим ночным визитом. Дело в том, что в письме Родион Борисович дал мне чёткие указания на случай чрезвычайной ситуации. «Если со мной что-нибудь произойдёт, – писал он, – доведи это дело до конца. Езжай в деревню. Поселись в жёлтом домике бабы Кати у пригорка, там есть возможность подключиться к интернету и позвонить в полицию. Следи за Николой – я пока не понял, на чьей он стороне. Фиксируй любые изменения в заброшенном доме у леса – там обитает самонаречённый Безымень. Рукопись послужит уликой. Отыщи её в скворечнике, прибитом к стволу грушевого дерева в моём саду. Воспользуйся стремянкой из сарая. Если калитка дома будет заперта, откопай запасной ключ в палисаднике – я спрятал его в ямку под кустом сирени, сверху положил булыжник».
Получив это письмо, я постарался поскорее завершить дела за границей. Но, увы, опоздал. Весть о смерти любимого преподавателя застала меня врасплох. Вырваться и приступить к исполнению последней воли усопшего удалось спустя почти год после похорон.
Я решил, что прикинусь фотографом, который готовится к выставке и собирает материал. Для маскировки взял фотоаппарат, но просчитался. Не знал, что местный паренёк тоже увлекается фотоискусством и быстро выведет меня на чистую воду. Заполучив рукопись, я решил поделиться тайной с Дмитрием Евсеичем. Но он даже слышать не хотел о том, что Никола много лет водит всех за нос. Вознамерился поговорить лично и попал в лапы рассвирепевшего Оськи…
На некоторое время в комнате воцарилось молчание, прерываемое лишь покашливанием Дмитрия Евсеича да перешёптыванием Саши и Егора.
– Но зачем? Зачем ваш брат затеял эту опасную игру? – Сашин папа озвучил интересовавший всех вопрос.
– Ему нравилось держать в страхе людей, – Никола вжал голову в плечи. – Оська с детства любил опасность. Ни одна драка не проходила без его участия. Подростком он пристрастился к воровству. Промышлял в основном в городе, куда бабка отдала его на обучение. Возмужав, связался с плохой компанией. Однажды Оське крупно не повезло: на него повесили дело об ограблении нескольких квартир. Брат чудом улизнул от правосудия и решил скрываться. Вернулся в родную деревню. К тому моменту бабка наша уже умерла. От неё, к слову, мы оба знали множество историй о нечистой силе. И тут Оська предложил: давай сделаем так, будто я стал жертвой лесных духов! Мы разыграли сцену у болота. Всё обставили так, чтобы люди решили: Оську утащила на дно нечисть поганая.
Старик вздохнул и продолжил:
– С тех пор я поддерживал легенду о пропавшем брате да о нечистой силе, обитавшей в заброшенном доме у леса. Никто в тот дом более не заглядывал, что было на руку Оське. Там он жил. Туда сносил всё награбленное. Редко выезжал в город, чтобы сбыть «товар» надёжному перекупщику. Оська надоумил меня пустить слух о появившемся в деревне оборотне – Безымене. Брат смастерил себе лапти, из старых звериных шкур сшил костюм, лицо измазал сажей – вылитый нехристь. Он ходил по домам, воровал, что плохо лежит. На видном месте оставлял клочки шерсти. А я подливал масла в огонь: рассказывал налево-направо сказки о страшном человеке-волке…
Оська, о котором шла речь, беспокойно заворочался у печки.
– Связать бы его надо, – заметил Дмитрий Евсеич. – Не ровён час, опять разбушуется. Подсобите, Игорь. И вы, Василий. И к Терентию надо бы сбегать, пусть заводит машину. В участок повезём нашего оборотня. Да попросить, чтобы аптечку захватил, надо рану перевязать.
– Я схожу. Заодно и к Леночке загляну, – сказал Сашин папа. – Она, наверное, извелась от переживаний. Мы ведь из окна видели, как Егор с Александрой по дороге мчались аки взмыленные кони. Сразу ясно: беда случилась. Я мигом к соседу – узнать, что к чему, да никого дома не застал. Гляжу, ружьё на стене висит. Схватил и
