» » » » Василий Радич - Казацкие были дедушки Григория Мироныча

Василий Радич - Казацкие были дедушки Григория Мироныча

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Василий Радич - Казацкие были дедушки Григория Мироныча, Василий Радич . Жанр: Детская проза. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале bookplaneta.ru.
Василий Радич - Казацкие были дедушки Григория Мироныча
Название: Казацкие были дедушки Григория Мироныча
ISBN: нет данных
Год: -
Дата добавления: 16 февраль 2019
Количество просмотров: 170
Читать онлайн

Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала

Казацкие были дедушки Григория Мироныча читать книгу онлайн

Казацкие были дедушки Григория Мироныча - читать бесплатно онлайн , автор Василий Радич
Радич В.А. издавался в основном до революции 1917 года. Помещённые в книге произведения дают представление о ярком и своеобразном быте сечевиков, в них колоритно отображена жизнь казачьей вольницы, Запорожской сечи. В «Казацких былях» воспевается славная история и самобытность украинского казачества.
1 ... 3 4 5 6 7 ... 33 ВПЕРЕД
Перейти на страницу:

Москва ценила заслуги кошевого атамана, — быть может, там удивлялись его боевым подвигам; но доносы Самойловича, выставлявшего Сирка перед царем человеком ненадежным и опасным, не могли не поселить известного недоверия к вождю низового запорожского войска. Клевета всегда оставляет след.

В то время, когда атаман со своими молодцами одерживал одну победу вслед за другой, в то самое время враги Сирка усердно плели свою паутину. Распространились слухи, что кошевой атаман сам уже подумывает о гетманской булаве и не сегодня — завтра и протянет к ней свою сильную, железную руку. У страха глаза велики. Отказаться от гетманских почестей и доходов никому не хотелось: а приспешники и многочисленные клевреты украинской старшины боялись лишиться крох перепадавших им с гетманского стола.

В Москву полетели письма, доносы. В этих доносах Сирко выставляли опасным бунтовщиком, желающим порвать прежние связи с Москвой, посеять в Украйне новую, смуту и предаться со всем войском запорожским султану. Враги не скупились на обвинения, а обвиняемый и не думал о грозящей опасности: не свое личное, а общее дело занимало его. В городах и селах его несчастной родины неистовствовал Нурредин-султан с белогородским мурзой Тенмахбетом.


Наконец эта черная туча начала редеть и рассеиваться, как рассеивается дым, гонимый ветром. Оставив за собою целый ряд пылающих городов и обращенных в пепел деревень, союзники повернули домой. Нурредин спешил в Крым, а мурза к Белогороду.

Весенняя распутица давала себя знать: выбиваясь из сил лошади уставали и падали. Еле-еле дотащился мурза со своими белогородскими татарами до речки Куяльника, и на рубеже своих владений принужден был остановиться, так как измученные лошади положительно отказывались служить. Ветер гнал с моря тяжелые клубящиеся тучи, и они опускались всё ниже и ниже над степью. Круто приходилось татарам. Мокрая, размытая дождями земля, непрестанные дожди, — негде голову преклонить, нельзя обогреться и обсушиться у пылающего костра; потоки воды заливают огонь, а резкий ветер гуляет по степи и воет, и злится, и теребит промокшую насквозь одежонку.

Вот унылые мутные сумерки незаметно слились с непроглядной ночью. Темна и грязна необъятная степь. Шум беспрерывно падающего дождя заглушает похрапывание коней. Изредка только слышится злобное проклятье на гортанном языке или вырвется вдруг мольба к милостивому пророку, за какие-то провины отступившему от правоверных и пославшему на них непогоду. До самого рассвета ни на одну минуту не прерывался дождь. Чуть забрезжило мглистое утро, дождь уменьшился, и был отдан приказ седлать лошадей.

В эту самую минуту в сизом, волнующемся тумане обрисовались силуэты быстро приближающихся всадников. Татары так растерялись, что начали метаться, как угорелые, а по степи, уже пронесся боевой клич запорожцев.

Казаки врезались острым клином в самую середину татарской ставки, проложили себе саблями порогу к шатру мурзы, схватили его вместе с несколькими приближенными и, щедро рассыпая удары направо и налево, умчались с быстротой степного вихря.

Нападение это было так неожиданно и так стремительно, что если б не исчезновение самого белогородского мурзы и не трупы, валяющиеся по пути к его шатру, то эту бешеную атаку легко можно бы принять за сновидение.

Татарские кони не успели отдохнуть, чтобы можно было серьёзно подумать о погоне.

— Это шайтан налетел! — испуганно перекликались лишившиеся вождя татары.

— Сам Сирко был здесь! — раздавались смущенные голоса.

Небольшой отборный отряд лихих всадников бросился, было, в погоню за отчаянными смельчаками; но, проскакав не более версты, принужден был возвратиться вспять, так как, хотя и выносливым и резвым, но загнанным татарским лошаденкам не под силу было настигнуть запорожских скакунов.

Мурза Тенмахбет в момент неожиданного нападения собирался стать на молитву, но вдруг послышалось шлепанье лошадиных копыт по размытой земле, в тумане глухо прозвучало несколько выстрелов, кто-то вскрикнул, и кожи, покрывавшие шатер, зашевелились от неожиданного напора всадников. Тучный, заплывший жиром мурза выхватил свою кривую широкую саблю, но воспользоваться её услугами не пришлось: рослый запорожец, будто выросший из земли на пороге шатра, оглушил татарина ударом пики, взвалил его откормленную тушу на плечи и потащил к лошади.

Когда пленник очнулся и пришел в себя, то понял, что для него все кончено: со всех сторон он был окружен запорожцами. Рядом с ним скакали его приближенные, захваченные вблизи палатки. Они так же были, прикручены к седлам ремнями, как и их мурза.

Убедившись, что о преследовании не может быть и речи, запорожцы уменьшили бег. К пленникам приблизился Сирко и первый ласково заговорил с Тенмахбетом. Осведомившись о его здоровье, он приказал развязать ремни, туго стягивавшие занемевшие члены татарина.

— Благодарю тебя, храбрый атаман! — угрюмо ответил мурза, — но если ты хочешь проявить ко мне свою милость, то скажи, какой выкуп ты желал бы получить за мою свободу?

— Об этом после! — сказал Сирко и отъехал прочь от пленников. Поровнявшись со своим зятем, Иваном Сербиным, кошевой повел к нему такую речь: — Слушай, Иван! Я думаю этого мурзу отправить к царю в Москву, а чтоб в пути не вышло какой помехи, так мы с тобой захватим пару-другую молодых казаков и доставим татарву в Курск к боярину Ромодановскому… Мне с ним и о делах потолковать придется… Может, он при случае слово за меня замолвит перед царем, а то ведь враги хотят мне живому очи выклевать. Царь поверит боярскому слову, и тогда нашей старшине не так будет сподручно оговаривать меня перед Москвой.

— Дело доброе, батько! А вы знаете, я с вами на край света пойду! — ответил молодой казак.

— Так мы и сделаем… Отвезем его в Курск, к боярину, и сдадим с рук на руки, а уж там пусть он сам доставит его в Москву.


Только два дня прогостил Сирко в местечке Новом Санжаре Полтавского повета, и затем начал собираться в дорогу. Сопровождать его должен был зять и четыре молодых казака.

Украинская весна была в полном расцвете. На дворе стоял апрель. В прозрачном воздухе неслышно бродил теплый ветерок, умерявший щедрые ласки солнца. Вишневые сады белели по скатам зеленых холмов, все было в цвету: и черешня, и груша, и яблоня; цвела душистая черемуха, распускалась ароматная сирень; в свежей, юной травке пестрели скромные полевые цветы. Рай был на земле!.. Синее прозрачное небо улыбалось красавице-весне, и если порой и набегала серая тучка, приплывшая Бог весть откуда и Бог весть зачем, то вешние ветры спешили подхватить ее и унести, чтоб она не темнила ласкового, светлого горизонта.

Однажды Сирко вышел после обеда в сад отдохнуть. Он прилег под вишней и смотрел, как пчелки суетятся в залитых светом ветвях, как работает крошечная серенькая птичка, устраивая гнездышко. И птицы, и насекомые, и растения — все было поглощено какой-то чудной, созидательной работой, все говорило, щебетало и пело о жизни, о её светлых радостях и немощных заботах. Но вот в прозрачной синеве показался коршун: он расправил свои тонкие крылья и будто застыл, выслеживая добычу, плавно описав затем несколько кругов, он быстро передернул крыльями, и с быстротою пули опустился вниз. Закудахтали куры во дворе, всполошился весь птичник, а через минуту снова настала прежняя тишина, и коршун поднимался снова в вышину, держа в когтях свежую добычу.

Невесёлые думы посетили кошевого: он вдруг почувствовал, что все, кого люди чтут за отвагу, за храбрость, перед кем низко склоняются головы слабейших, что все эти удальцы и храбрецы, начиная с кошевого, такие же коршуны, такие же хищники, брошенные в мир для того, чтобы разрушать, а не созидать, не творить. Неясны были его мысли и ощущения, но ему стало вдруг не по себе.

В эту минуту в нескольких шагах от того места, где отдыхал Сирко, послышались голоса. Кусты густо разросшейся черемухи отделяли его от говоривших, но до него ясно, отчетливо долетало каждое слово. Он узнал голос дочери и её мужа Ивана.

— Слушай, Иван, отговори батька пускаться в такую далекую дорогу, да и сам не езди, — просила молодая женщина.

— Это почему?

— Мало ли у батька ворогов? Когда он с войском идет, его всякий боится; но если вы двинетесь в путь с горстью молодников, то легко может приключиться беда. Вчера еще батько рассказывал, как старшина наш на него зубы точит, а ты сам знаешь: береженого и Бог бережет… Не женского разума дело учить вас, казаков, а только сердце — хороший вещун. Мое же сердце неспокойно: когда оно узнало, что вы поедете, то затрепетало, как пташка, и с того часа я уже не знаю покоя.

— Пустое ты говоришь!.. Разве я могу батьку совет давать? По его слову весь кош запорожский пойдет в огонь и в воду, а ты захотела, чтобы он нас слушал, да в советники брал… Чудной народ вы, бабы, Право, чудной…

1 ... 3 4 5 6 7 ... 33 ВПЕРЕД
Перейти на страницу:
Комментариев (0)