Скоро в зал придут проверять освещение и мыть пол. Василиса встала, вытерла последние слёзы и подумала, что её лицо, наверное, распухло, а макияж размазался. Нужно было пойти умыться. И успокоиться. Может, даже выйти на улицу и подышать. Увидеть жизнь, улыбки и смех. Увидеть тех, у кого есть силы идти дальше. Она так и сделала: накинула пальто прямо на тренировочный костюм и выбежала из здания.
У крыльца на генеральную репетицию уже собирались другие маленькие артисты. Вместе с ними были и мамы, которые волновались больше своих детей. Каждая несла бездонную сумку с упакованным костюмом, косметикой, утюгом и всем тем, что точно не пригодится – ведь мамы на то и мамы, чтобы предусмотреть каждую мелочь.
В этой толпе Василиса заметила маленькую девочку с большими испуганными глазами – только их и видно, потому что та была вся закутана в большой шарф. Но она в них увидела и страх, и радость, и предвкушение, и гордость. Девочку за руку тащила мама. Малышка едва поспевала, путаясь в сугробах.
– Ну, ты чего так плетёшься, а?! – подгоняла женщина.
– Мам, а ты будешь мне хлопать завтра, да? – спросила дочка так звонко, что её мама на долю секунды стушевалась, а потом, улыбнувшись, наклонилась и чмокнула девочку в нос.
– Конечно, крошка! Хлопать и плакать от счастья!
Василиса закуталась плотнее и побежала в сквер, который располагался в соседних дворах. У неё не было такого детства, не было… мамы. Тогда. Но зато есть сейчас.
Холодный воздух обжигал.
«Завтра пропадёт голос», – подумала она и… улыбнулась.
Мама не придёт. Её не будет на концерте. И Василиса ничего не сможет с этим поделать. Но главное, она и не должна. Единственное, что она может – быть для своей мамы дочерью. И разрешить ей самой решить все свои проблемы – или не решать их.
Василиса вернулась в Дом творчества запыхавшаяся и раскрасневшаяся и почти сразу столкнулась в дверях с Тагиром.
– Ты что, гуляешь? Тебя все обыскались!
– Бегу-бегу! – радостно воскликнула девочка и, снимая на ходу пальто, перескакивая через ступеньки, побежала на сцену.
– Вот странная, – пробормотал Тагир ей вслед.
Эпилог
Василиса стояла за кулисами и наблюдала, как быстро заполняется зрительный зал. Люди с цветами, взволнованные мамы, которых не пустили в гримерку, папы с большими букетами в шуршащей бумаге, бабушки в праздничных нарядах… Последние минуты перед тем как выключат свет и зазвучит музыка. Самые волнующие. Девочка сделала несколько глубоких вдохов, прикрыла глаза.
Она представила, как вернётся домой после концерта, а её встретит запах пирога – того самого, который мама пекла на каждый праздник. Это был маленький символ победы для Василисы: удачная олимпиада, первое место на конкурсе (или второе, или хоть какое – всё равно успех), отборочный тур в школе… Мама не пропускала ни одного важного дня. Мама всё помнила.
Кто-то сзади её тронул за плечо.
– Ты как? – Тагир стоял рядом и неловко улыбался.
– А ты чего тут, а не на месте?
– Забежал тебя проведать. Ну, и сказать, что ты классная! – и мальчик так же незаметно скрылся в кулисах.
Василиса улыбнулась. Она здесь не одна.
Свет выключили, заиграла музыка… Один, два, три… Занавес открылся. Свет ослепил глаза. Девочка бросила последний взгляд в тёмный зал и увидела яркое пятно света из открывающейся двери. В зал вошла женщина, в которой Василиса узнала свою маму…
Примечания
1
«Школьный корабль», слова Константина Ибряева.
2
«Два капитана» – приключенческий роман Вениамина Каверина.
3
Слова из пьесы «Пер Гюнт» Генрика Ибсена, пер. с норвеж. Анны и Петра Ганзен.
4
Ария Кати из мюзикла «Норд-Ост», слова Георгия Васильева и Алексея Иващенко.
5
Исландская лопапейса – свитер из шерсти с кокеткой по кругу, бесшовный, связанный снизу вверх.
6
Ария Кати из мюзикла «Норд-Ост».
7
«Бабье лето», Ольга Берггольц.
