Старый чудак - Дмитрий Михайлович Холендро

с мамой, чтобы плыть домой.

В море Лиза кормила чаек. Чайки всегда долго провожают корабли, когда те покидают берег. Чайки летят на острых крыльях, падают к воде и подбирают корм, который им кидают с корабля.

Сначала чаек бывает много. Большая белая стая. Потом остаются храбрые одиночки.

Лиза кидала им куски хлеба, за которыми ходила в корабельную столовую.

Было позднее лето. На спокойной воде моря лежал нестерпимый блеск солнца. И все мы носили тёмные очки. И Лиза тоже.

Большие очки у неё то и дело сползали и падали с носа, пока официантка Екатерина Платоновна не связала две непослушные дужки розовой ленточкой на затылке.

Скоро-скоро мы должны были вернуться домой. Мы плыли из Северного моря в Балтийское Кильским каналом. Так путь был короче. Кильский канал тянется по земле Западной Германии. Увидев советский флаг, много немцев собралось на пристани небольшого городка, где мы остановились в первом шлюзе.

Левый борт теплохода был так близко к пристани, что наши пассажиры и немцы с берега легко обменивались значками, монетками и открытками на память о встрече. Или просто касались друг друга руками и говорили:

— Мир и дружба!

Ведь все хорошие люди хотят жить в мире, хотят дружить. А на пристани собрались грузчики, рабочие шлюза, служащие почты, шофёры, оставившие на зелёной лужайке, близ дороги, свои большие машины с ящиками, с мешками зерна. Один мужчина сказал, что он рулевой с парома, и показал рукой в сторону. Там, на яркой воде канала, стоял белый паром с автомобилями и людьми. Он перевозил их с берега на берег. А этот рулевой сегодня отдыхал и пришёл порыбачить. В руке он держал длинную удочку, а на голове у него была фуражка. Но какая фуражка! Козырёк величиной с газетный лист. От солнца. Рядом стояла девушка в зелёной блузке, учительница местной школы.

Это всё были хорошие люди.

На пристани скоро появился полицейский. Он хмурился. Кое-кто смущённо начал отходить от нашего корабля.

Но рулевой с парома стоял себе и с удовольствием курил русскую папиросу «Казбек». За границей курят сигареты, там привыкли к сигаретам и мундштукам. И паромщика очень забавляло, что у папиросы такая длинная бумажная трубка.

Девушка-учительница собирала открытки с видами Москвы. Мы принесли из своих кают все открытки, какие у нас были. Люди на пристани сразу сгрудились вокруг девушки и стали рассматривать высоченное здание Московского университета, Красную площадь, памятник Пушкину среди цветов на бульваре…

Девушка сказала, что обязательно покажет это своим ученикам.

И тут мы услышали голос:

— Помогите! Помогите мне!

Это кричала Лиза. Но она кричала это весело, и мы не испугались, а только не поняли, в чём дело.

Потом увидели: Лиза стояла в отдалении от нас и тянула руку с открыткой мальчику в белой рубашке и коротких штанах на широких лямках. Мальчик, привстав, тянулся с берега к Лизе. Но руки у них были маленькие, и они не доставали друг до друга.

Две открытки уже грустно плавали в полосе тёмной воды между кораблём и бетонной стеною пристани. Лиза пробовала кидать открытки, но они словно застревали в воздухе и плавно падали вниз мимо растопыренных рук мальчика…

Мы помогли ей передать открытки, где был нарисован длинноносый Буратино и его друзья.

Мальчик в штанах на лямках продолжал стоять у высокого борта корабля, рассматривал открытки, смеялся над длинным носом Буратино и о чём-то быстро говорил Лизе.

Лиза ему отвечала.

Они нашли удивительно простой способ разговаривать друг с другом. Не какими-нибудь отдельными словами, не жестами, как поступают взрослые, когда не знают языка собеседника. Они говорили каждый на своём языке: Лиза — по-русски, а мальчик — по-немецки. Конечно, они совсем не понимали слов, но обоим ведь очень хотелось поговорить. И они не умолкали.

— Принести тебе книжку? — спросила Лиза. — Ты подожди одну минуточку здесь. Я сбегаю в каюту и сейчас же вернусь. Это интересная книжка, знаешь! Не уходи.

Мальчик быстро заговорил, но Лиза перебила:

— Сейчас, сейчас!

Он остался ждать.

Когда Лиза принесла книжку в большой цветной обложке, возле мальчика уже стоял мужчина. В кепке с длинным козырьком, как у паромщика. И с удочкой. Это был отец мальчика. В воскресенье много рыболовов вышло на канал. Он приподнял мальчика, и тот взял книжку.

— И ещё очки, — сказала Лиза и отдала ему свои большие тёмные очки вместе с розовой ленточкой.

Отец повёл сына с пристани, но мальчик потащил его за руку назад, к кораблю.

Однако тут нам дали сигнал отправляться. Трое рабочих сняли с металлической тумбы, похожей на толстый пестик, канат, которым наш теплоход был привязан к берегу. Он был такой тяжёлый, этот канат, что его едва волокли втроём.

Потом мы тронулись.

Отстали и зелёная лужайка, и паром.

Долго мы шли каналом. Мы, конечно, плыли. Но ведь моряки всегда говорят — шли.

Долго плыли мимо зелёные берега с белыми домами, копнами сена и рыболовами. Они, конечно, стояли на месте, но казалось, что они плывут.

Долго бежала рядом прямая асфальтированная полоса дороги, а по ней катились автобусы, тракторы с прицепами, легковые автомобильчики.

Над каналом висели мосты, то гнутые, как радуга, то прямые, как линейка.

Навстречу нам шли пароходы разных стран с разноцветными флагами.

Наконец канал кончился, и впереди поднялись в небо трубы заводов большого города Киля, а за ним открылось Балтийское море. Наш теплоход тихонько вдвинулся в выпускной шлюз.

И снова на берегу собрались немцы. Снова начали обмениваться значками, взмахами рук…

Здесь тоже сошлись рыболовы, они ловили на память значки или папиросы с корабля в свои большие кепки.

Один рыболов держал на плече мальчика, очень похожего на знакомого Лизы. Того, с которым она подружилась утром.

Мы все это заметили и рассматривали его. И Лиза тоже заметила.

Рыболов пробирался сквозь толпу к кораблю, а мальчик что-то держал в руке.

И вдруг Лиза закричала:

— Это он!

Мы улыбнулись. Мало ли мальчиков в таких рубашках и коротких штанах? И мало ли тут рыболовов в этих кепках с огромными козырьками от солнца?

— Это он! — повторила Лиза. — Я узнала его по очкам.

И правда! Мальчик держал в руке тёмные очки с розовой ленточкой. Он поднимал их, как свою примету.

— Пустите, пустите! — закричала Лиза.

Люди на пристани стали оглядываться и расступаться. Отец с мальчиком подошёл близко, к самому краю пристани. Мы засы́пали их вопросами.

— Ты на чём приехал? — кричала Лиза.

— Как вы здесь очутились? — спрашивали мы.

Отец