Мои яблочные дни - Мелисса да Коста
— Я спущу на воду следующий!
Да, мои чествования и празднования решительно изменились, и даже очень, но Жюли права: закрывать двери и хранить сокровище надо зимой. Пришла весна. Доказательство этому черным по белому написано на стене моей кухни: Делиться.
Несмотря на то, что мы с Жюли отпраздновали приход весны. Несмотря на то, что цветы раскрасили мой сад. Несмотря на робкое апрельское солнце. Я не могу избежать ее… Этой роковой даты. 13 апреля. День рождения Бенжамена. Ему должно было исполниться тридцать три года.
Бенжамен был Овном. Не знаю, что говорит про его характер астрология. Я в нее никогда не верила. Я знала, что его знак — Овен, как знала, что он родился ровно в полдень. Если подумать, я знаю про Бенжамена много незначительных подробностей. Он всегда сначала съедал мясо, потом овощи. Утром мобильник будил его мелодией «The Power The Glory»2, и за завтраком она играла у меня в голове. Вообще-то его любимой песней Джимми Клиффа была «Rebel In Me»3, но ее он для будильника не выбрал, потому что она слишком медленная и сентиментальная, и ему захотелось бы остаться в постели и ласкать меня. Он отказывался срезать остатки дредов, потому что они напоминали ему о молодости, это был символ. Он всегда внезапно убегал в туалет, когда заканчивался слишком трогательный фильм. Он в самом деле думал, что я не разгадала его хитрость. Он носил только черные или темно-синие трусы-боксеры, и никаких объяснений для этого не было, во всяком случае разумных объяснений. Он больше любил кофе, чем чай, и все же с десертами часто пил «эрл грей», чтобы «поддерживать свой английский шик». Он смеялся по сто раз на дню. Ему больше нравилось целовать меня в волосы, чем в губы, он находил это куда более эротичным. Он брился только по средам и по субботам. А еще он обожал, когда я надевала огромные шерстяные носки и свитера, которые были мне велики, он мне сам их давал. Я так и не поняла почему.
Думаю, по сути именно этим измеряется любовь, которую ты к кому-то испытываешь… множеством незначительных подробностей о ком-то, которые ты старательно собираешь. Я любила Бенжамена больше, чем саму себя. Кажется, сейчас я люблю его еще сильнее. Время поработало над болью, она теперь не такая острая, но любовь только растет.
Так что чем ближе его день рождения, тем труднее мне сохранять легкость и безмятежность, которые я обрела за последнее время. У меня довольно серьезный рецидив. Я забросила свой сад, я не звоню ни Ришару и Анне, ни Янну и Кассандре. Они, наверное, тоже несут этот груз. Нет, 11 апреля, за два дня до его дня рождения, я делаю нечто непостижимое для себя самой — я беру телефон и звоню Элии, на ее номер в Доме молодежи и культуры. У нее обеденный перерыв, и она отвечает на звонок с некоторым удивлением в голосе.
— Аманда?
Мы с ней не виделись после похорон Бенжамена. Поначалу она присылала мне сообщения, на которые, в общем, незачем было отвечать. Мои мысли с тобой. В другой раз: Я рядом. И последняя эсэмэска: Надеюсь, у тебя все в порядке. Мои ответы были короткими и безличными. Спасибо, целую. Неизменно одно и то же. В конце концов она перестала писать. Не то чтобы я этого хотела, но у меня не было сил поддерживать отношения, как с ней, так и со многими другими.
— Все в порядке? — спрашивает она, поскольку я не отзываюсь.
— Да, все в порядке. Я…
Не очень понимаю, зачем я сегодня ей звоню. Неловко подыскиваю слова.
— Хотела узнать, как дела.
Непостижимо, я сама для себя непостижима. На меня так подействовало то, что Мика сказал в прошлый раз? Что Элия так и не стала прежней и больше не заливается смехом? Или воспоминание о том, как годом раньше мы праздновали день рождения Бенжамена? Мы встретились в дальнем зале бара. Ирландского паба. Там были Янн и Кассандра, Элия со своим тогдашним дружком (забыла, как его звали), был Фред, директор ДМК, с женой Селиной, Юсеф, спортивный тренер, который приходил в ДМК каждую неделю на несколько часов, и стажер Элии, не то Энтони, не то Антонен, точно не помню, симпатичный и далеко не робкий молодой человек. У нас была отличная компания. Пиво лилось рекой. Меня усадили на банкетку, и я то и дело задевала стол объемистым животом. Они подарили Бенжамену футболку с надписью «Суперпапа» и кучу всего связанного с рождением Манон: беруши, снотворные, розовую бутылочку с соской, большую кофейную кружку, витамины и рюкзак-переноску для младенца с надписью I love my dad4. Я, конечно, пива не пила, но и без него была в легкой эйфории, или попросту счастлива.
Мы поиграли в дартс, потом на бильярде, а когда стало очень заметно, что все перебрали, Кассандра помогла мне вытащить всю компанию наружу, а там круглосуточная и работающая без выходных закусочная только и ждала случая наполнить наши животы кебабами, способными впитать литры пива. Там мы и закончили вечер.
Да, наверное, воспоминание об этом и подтолкнуло меня сегодня в полдень позвонить Элии.
— Да так, все неплохо… — отвечает она. — Я хочу сказать… Здесь продолжается обычная жизнь. Детишки — совсем пропащие, маленькие гении, зануды. Как видишь, рутина.
