Срочно требуется Пушкин! Прикольные рассказы - А. А. Гиваргизов
Ещё Нина Игоревна говорила, что от предков нам достаются по наследству разные особенности — ну, там, таланты или, наоборот, недостатки. И тут я поняла! Вот почему я так часто покрываюсь гусиной кожей! Только ветерок подует — и пожалуйста! И вот почему я три дня назад ущипнула Ленку за то, что она меня обозвала кикиморой. Гуси-то щипаются! Это мне прапрадедушка о себе напомнил. А Ленка меня в ответ укусила. Точно, у неё и фамилия Волкова, всё сходится! Поосторожнее с ней надо. А я её уже на день рождения пригласила… Так, ладно, а что во мне ещё гусиного? Вспомнила! Когда я злюсь и возмущаюсь, бабушка ворчит: «Расшипелась, как гусыня!». А мама мне часто говорит: «Ну что ты так гогочешь? Ты же девочка, ты должна смеяться мелодично».
Зато я плаваю хорошо. И в обиду себя не дам. Да чего я вообще расстроилась? Отличная птица гусь. Большая. Красивая. Смелая. Боевая. Вкусная. Ой, что-то меня не туда занесло… В общем, вполне приличный предок. Гордиться можно.
А когда я вечером всё это изложила папе, он долго гоготал. То есть хохотал. И сказал, что я выдумщица, а предком нашим был обычный человек. Просто его за что-то прозвали Гусём. А может быть, у него даже имя такое было — оказывается, когда-то людям давали такие имена. Ну, Гусь там или Заяц. Или Волк. Так что Ленку на день рождения приглашать можно, никого она не съест.
И тут я вдруг снова расстроилась. Потому что я уже как-то привыкла к мысли о предке-гусе. Я даже по дороге из школы пробовала взлететь. И у меня почти получилось.
Ядовитый клювоног
За ужином Серёжа никак не мог дождаться, когда мама с папой перестанут рассказывать друг другу всякие новости про работу. «Наталья Семёновна предложила… А Плетнёв возразил… Олег Евгеньевич рассердился не на шутку… А Ковалёва тогда…» Скукота! Вон и кот Емельян задремал на диване под эти разговоры. Серёже не терпелось сообщить свою новость — по-настоящему интересную.
Наконец удалось вклиниться.
— Смотрите, какое объявление! — Он сунул родителям под нос телефон. — Набирают учеников в зоохудожественную школу. И совсем близко от нас!
— Какую-какую школу? — удивилась мама. — Никогда про такие не слышала.
— Да выдумывают, чтобы внимание привлечь, — уверенно сказал папа. — Видимо, анималистов собираются готовить.
— И никаких не анималистов! — возмутился Сергей. — Анималисты на праздниках малышню развлекают! А это…
— Детей развлекают аниматоры, — поправил его папа. — А анималисты — художники, которые рисуют животных. Хочешь — иди в эту школу, мы разве против?
— Да там экзамен… — вздохнул Серёжа. — Может, не примут ещё…
— Скажешь тоже — не примут! — отмахнулась мама. — Зря ты, что ли, всю «Энциклопедию животных» перерисовал!
На следующий день Серёжа отправился по адресу, указанному в объявлении.
Экзаменатора звали Артём Павлович. Он был молодой и весёлый, но Серёжа всё равно волновался. Он сел за парту, на которой лежали цветные карандаши и стопка бумаги.
— Сейчас я буду рассказывать про одно животное, — обратился Артём Павлович к Серёже, — а ты должен догадаться, о ком я говорю, и нарисовать. Поехали! Ита-а-ак, — протянул он. — Это животное умеет менять окраску. В зависимости от обстоятельств… и даже настроения.
«Ну это совсем просто. Цвет меняет — значит, хамелеон», — подумал Серёжа и стал рисовать ящерицу. Он уже почти закончил, когда учитель вдруг добавил:
— А живёт оно в воде.
Вот те на! Хамелеоны вроде на деревьях живут? Ну не в воде точно… Как же так? И тут Серёжка вспомнил: он раз сто видел картинку, где камбала лежала на шахматной доске. Эта самая камбала спокойненько становилась в шахматную клеточку, будто так и надо. Куда там хамелеону! Серёжа взял другой листок и быстро изобразил камбалу.
— Конечности этого животного, — продолжал меж тем Артём Павлович, — иногда называют ногами, иногда — руками. Но есть у них и другое название, более правильное.
Серёжа ошеломлённо уставился на свою рыбину. Руки? Ноги?! Неужели кто-то так говорит про плавники? Нет, это вряд ли… Но у кого же конечности можно назвать и руками, и ногами? А, как он сразу не сообразил! У обезьяны! А более правильное название — наверное, лапы… Точно! Серёжка так обрадовался, что напрочь забыл и про смену окраски, и про воду… Он отложил в сторону листки с хамелеоном и камбалой и принялся увлечённо рисовать обезьяну. Ему оставалось совсем чуть-чуть, когда экзаменатор произнёс:
— Некоторые виды этого животного ядовиты.
Вот тут-то Серёжа понял, что экзамен провалил. Он уже вообще не представлял, о ком речь. От обиды Серёжка стал рисовать ядовитую змею кобру. Вот сейчас пририсует ей руки и ноги и гордо уйдёт, хлопнув дверью.
— У него имеется клюв, — услышал Серёжа.
И тут его осенило. Утконос — вот кто это загадочное животное! И клюв у него есть, и яд, и в воде он плавает… Вдруг и окраску меняет? От такого необычного зверя можно всего ожидать! Серёжка отбросил змею, которая так и не успела обзавестись ногами и руками, и кинулся рисовать утконоса. Портрет был почти готов, когда Артём Павлович сказал:
— А конечностей у него восемь.
Серёжа словно шлёпнулся с неба на землю. Утконос — удивительное создание, но не настолько же! Восемь ног — это у паука… И уже ни на что не надеясь, чувствуя себя распоследним двоечником, Сергей нарисовал толстого мохнатого паука. Просто так. Он не стал дожидаться, когда у вредного животного появятся ещё и рога с копытами, усы, крылья и бивни, собрал листки и мрачно положил их на учительский стол.
— Я пойду? — спросил он, насупившись.
— Ку-уда! — Артём Павлович просматривал рисунки. — Неужели ты не хочешь узнать, что это за существо?
И он начал что-то набрасывать на бумаге. Уже через несколько секунд Серёжа воскликнул:
— Осьминог! А… а…
В голове у Серёжи осьминог стремительно менял цвет, махал руками-ногами-щупальцами и демонстрировал клюв — совсем как у попугая.
— А… а они разве ядовитыми бывают?
— Некоторые виды, — напомнил Артём Павлович. — Вот смотри.
Он набрал пару слов на ноутбуке, и на экран выплыл поразительно красивый осьминог
