После смерти - Дин Кунц
На вершине холма роботы останавливаются, разворачиваются и встают на задние конечности — в свете фар, как богомолы, — и что-то в их позе наводит на мысль, что они могут быть вооружены.
* * *
На тёмном, без единого огонька, чердаке — Нина и Джон слева от него, сам он сидит спиной к стене — Майкл Мейс перехватывает управление Гогом и Магогом там, в ночи, и одновременно входит в универсальную служебную сеть, которую совместно используют все телеком-компании. Он находит оператора, обслуживающего Хуана Луиса Гайнсу, которого ранее определил по данным Департамента автотранспорта как владельца Ford F-150.
Возможно, потому что она сидит плечом к плечу с Майклом, Нина чувствует, как он отреагировал на кризис.
— Что случилось? — шепчет она.
— Сохраняй спокойствие, — бормочет он. — Мне нужно сделать звонок. Потом объясню.
Получив номер Хуана Гайнсы, он за шесть секунд определяет производителя телефона. Apple. Он уже бывал там. В их систему войти проще простого. Из океана данных Apple он выкачивает код транспондера, встроенный в конкретный iPhone. Он покидает Apple и батутом перепрыгивает из интернета к навигационному спутнику на орбите, откуда ищет текущее местоположение сигнала, который излучает телефон Гайнсы. Он находит его, по микроволновому каналу спускается в устройство и включает его. Помня, что Калафас обыскивает дом под ними, он держит голос настолько низким, насколько может, не переходя на шёпот, но всё же звуча властно.
— Хуан Гайнса, остановитесь.
* * *
Похоже, откидную чердачную лестницу убрали наверх. Калафас не настолько глуп, чтобы опустить её и полезть по ней. Шум их насторожит. Мейс займёт самую выгодную позицию, какую только можно найти. Калафас не сможет быстро взобраться по крутой лестнице, держа винтовку обеими руками. Никто не сможет. Невозможно. Это голливудский экшен. Он не Джон Уик, не Джейсон Борн и не Гарри Каллахан. Да и Киану Ривз, и Мэтт Деймон, и Клинт Иствуд тоже не были ими — по-настоящему. Бенни накачали его. Он так туго закручен яростью, что у него звенит в ушах. Он чувствует, как пульсируют артерии на шее. Во рту привкус крови — он в досаде прокусил губу, до такой степени ему нужно действие. Но когда те, на чердаке, поймут, что он уже почти наверху, они возьмут его на прицел хотя бы одним лучом света. Скорее всего — двумя. Наведут их женщина и мальчик, и, возможно, ни тот ни другая не окажутся даже близко к Мейсу. Если Калафас надел прибор ночного видения, усиленный свет его ослепит. Если он его не надел, он может не увидеть, где в тени притаилась его главная цель. В любом случае Мейс не замешкается: он будет бить в голову.
Калафас стоит и смотрит на люк. Мысли мчатся — химически разогнанные. Благодаря бенни он не чувствует усталости. Голова ясная, и каждая мысль остра, как клинок, вспыхивающий на оселке. Он точно знает, что делать.
* * *
Роботы останавливаются, разворачиваются и встают на задние конечности.
Хуан тормозит до полной остановки — ярдах в десяти от них, на полпути к вершине холма.
— Ты всё ещё по-спилберговски на это настроен? — спрашивает Уолтер.
— Нам тут надо быть осторожными, — говорит Хуан. — Сделаем что-нибудь не то, нас неправильно поймут — и это может решить судьбу человечества.
— Как в «Дне, когда остановилась Земля».
— Может быть. Хотя фильм был так себе.
— Так себе, — соглашается Уолтер.
Телефон Хуана закреплён в держателе WeatherTech, который вставляется в подстаканник. Экран загорается, показывая знакомую фотографию его очень любимого — и недавно умершего — золотистого ретривера Джаспера. Телефон не звонит и не вибрирует, но из него раздаётся мужской голос:
— Хуан Гайнса, остановитесь. Заглушите двигатель. Вы случайно заехали на полевые испытания Министерства обороны.
— Чёрт, — говорит Уолтер.
— Оставайтесь на месте. Мы подъедем и возьмём у вас показания.
— Нас арестуют? — спрашивает Хуан.
Когда экран гаснет, он говорит Уолтеру:
— Анджелина меня убьёт, если меня арестуют.
— Они нас не арестуют, — уверяет его Уолтер.
— А почему бы им не арестовать? — спрашивает Хуан, заглушив двигатель.
— Как он сказал, это вышло случайно.
В свете фар роботы ещё миг стоят, наблюдая за ними. Потом машины опускаются на все четыре, крадутся по гребню холма — и исчезают в ночи.
* * *
Чувство правильных архитектурных пропорций — такое, каким Калафас давно обладает, — имеет огромную ценность.
Например, размеры внутреннего пространства гроба нужно подгонять разными материалами и приёмами так, чтобы тихий и уважаемый гость выглядел наиболее выигрышно. Невысокий, худощавый человек не должен казаться эльфийски миниатюрным и комичным только потому, что лежит в окружении пустоты со всех сторон. Формованные одеяла могут заполнить эти пустоты, а скрыть их помогут отрезы сатина с мягким блеском — намёком на красоту и умиротворённость следующей жизни, куда ушёл покойник. Точно так же толстый человек не должен выглядеть так, будто его запихнули в слишком тесный ящик — словно колбасу в оболочку.
В похоронном доме с залами идеальных пропорций комната для прощания — прямоугольная, так что гроб стоит на возвышении у более короткой стены, той, что дальше от двери. По обе стороны катафалка достаточно места, чтобы многоярусно разместить цветочные композиции. Подход к покойнику должен оставлять просторную открытую зону, где родные и друзья собираются, чтобы выразить скорбь и сочувствие; вдоль обеих длинных стен стоят складные стулья.
Если такая комната правильно пропорционирована, любопытный ребёнок — лет пяти-шести — может спуститься из жилых помещений наверху, в полной темноте войти, закрыть за собой дверь и с уверенностью подойти к тихому и уважаемому гостю: он ни с чем не столкнётся и будет точно знать, сколько шагов отделяет его от гроба, стоящего на помосте. В этом низком катафалке есть скрытая выдвижная ступенька — она нужна невысокому сотруднику, чтобы дотянуться через покойника и внести последние поправки в покрывало или другую постельную отделку; и мальчик, который знает об этой хитрости, даже в слепящей темноте способен подойти вплотную к тихому и уважаемому гостю, которому утром предстоит стать центром событий. Более того, он может подойти так близко, что сумеет прошептать в ближнее ухо покойника и поделиться секретами. Если в гробу лежит красивая женщина, мальчик может поцеловать два пальца и — даже в кромешной тьме — точно приложить их к
