Зимний дом - Кэрол О'Коннелл
— Вот отпечатки пальцев вашего дяди, взятые для того, чтобы исключить его причастность к убийству. Полиция хотела снять подозрения с членов семьи. Вторые прислали из Нового Орлеана — это плод усилий деда Райкера, который всю жизнь искал Рыжую Зимнер. Они принадлежали человеку, которого вы убили в штате Мэн. Идеально совпадают с отпечатками Джеймса Зимнера.
— Но это невозможно, — покачала головой Недда. — Дядя прожил еще много лет после того, как я убила Гумбольдта.
— Нет. Эту историю вам рассказали брат и сестра. А правда вот в чем. После двух лет опекунства на всех чеках Джеймса Зимнера стоят поддельные подписи. Он был мертв. Вы закололи его, когда вам было четырнадцать лет. Он умер в штате Мэн в ту ночь, когда пришел убить вас, — Мэллори взяла в руки оба набора с отпечатками. — Уолтер Макриди был прав. Отпечатки никогда не лгут. Ваш дядя и Гумбольдт — один человек.
Мэллори долго молчала. В ее молчании чувствовалась жалость или милосердие — если она вообще на такое способна. Она только что сообщила этой женщине, что вся ее жизнь, проведенная в бегах, прошла впустую. Что Недда могла вернуться домой и расти вместе с Клео и Лайонелом. И теперь правда медленно и незаметно убивала ее.
— Если хотите, могу вам предложить чашку чая, — голос Мэллори прозвучал так, будто не она только что уничтожила сидящую перед ней женщину.
Недда протянула к ней руку, но, словно почувствовав, что прикосновение будет неприятно, отдернула ее.
— Это копии, — Мэллори толкнула карточки через стол, и бумажки стали чем-то вроде мостика между ней и Неддой Зимнер. — Можете оставить себе, если хотите.
Недда приоткрыла рот, из горла вырвался сдавленный крик. Она согнулась пополам, словно ее боль была физической, а нанесенные раны — смертельными. А потом она заплакала.
Мэллори знала, что делать.
Она отправилась за чаем. Волшебные свойства этого напитка записаны красными буквами в унаследованной ею книге правил на все случаи жизни в Стране Копов. По словам ее приемного отца, чай — официальное обезболивающее средство от горя и слез. От кофе люди становятся дергаными, говорил Лу Марковиц, и содовая ничем не лучше. Но чашка чая успокоит любые душевные раны, любую боль, которая приходит к нам со страшными вестями о жизни и смерти в Нью-Йорке. Мэллори просто взяла это средство на вооружение и верила в него не меньше, чем в правила о том, как положить в пакет для улик окровавленную ткань, или что означают личинки в разлагающемся трупе.
Все трое молча шли по коридору, только Клео и Лайонел чуть отставали от Шелдона Смита. У них были свои планы, и Смит почувствовал это. Он обернулся к бывшей жене:
— Но мы просто не можем оставить здесь Битти.
— Почему?
— Какая теперь разница, — сказал Лайонел Зимнер. — Решение приняли за нас. Битти никуда не поедет, — он указал в конец коридора: у палаты его племянницы дежурил полицейский.
— С ним проблем не будет, — заявил Шелдон Смит. — Я могу получить решение суда, если до этого дойдет. У меня есть друзья в этом городе.
— И семья, — заметила Клео. Действительно, Смиты входили в любое состоятельное семейство Нью-Йорка. Они активно сеяли свое семя, все, за исключением стерильного Шелдона. Он вынужден был усыновить незаконнорожденных отпрысков семьи, Пола и Битти, кукушат, подброшенных другим людям.
— Я буду присматривать за Битти, — сказал Шелдон.
— Поглядим, — бросила его бывшая жена.
Лайонел стоял рядом сестрой. Вдвоем они были маленькой стеной, которая не терпела возражений. Клео предоставила бывшему супругу разбираться с молодым полицейским на посту, а сама вместе с Лайонелом, несмотря на возражения дежурного, прошла в палату Битти.
Чарльз Батлер вошел в комнату для допросов. Глаза Недды покраснели и опухли, лицо было мокрое от слез.
Он протянул ей руку, помог подняться со стула и повел к двери. По пути она совершила странный поступок, учитывая, с кем имела дело сегодня вечером. Недда погладила Мэллори по плечу и легонько поцеловала ее в волосы. Та не шелохнулась. Она сидела прямо, жесткая, непоколебимая и — одинокая.
Чарльз и его спутница рука об руку вышли из полицейского участка и отправились по узкой улице Сохо к его дому.
Недда возразила Чарльзу, когда тот предположил, почему она плакала.
— Мэллори сделала мне чудесный подарок. Я никогда не была так счастлива.
Чарльзу трудно было представить, как Мэллори приносит кому-то радость. Но спорить он не мог — ведь рядом шло доказательство, женщина с улыбкой на лице.
Она прижимала к груди драгоценные карточки.
— Знаете, ведь именно Битти сообщила, что мои брат и сестра живы. У меня появилась цель в жизни, те, к кому можно возвращаться домой. Вы не представляете, как сильно мне хотелось вернуть семью. — Недда остановилась и в свете фонаря изучила отпечатки. — И вот, благодаря Мэллори, я могу доказать, что невиновна, что не бросила их и никогда не переставала любить.
Чарльз долго не мог примириться с подарком, страшным и волшебным, который Недда получила в полицейском участке. Столько лет потеряно. Ее морщины смягчились при свете свечи. Он видел, как могла бы сложиться ее жизнь вдали от больничных палат. Ум, изящество, богатство и красота открыли бы перед Неддой Зимнер весь мир. Они сидели за кухонным столом и ужинали. Вино, сыры и гора испеченных в духовке круассанов с цукатами. Чарльз назвал их позднюю трапезу закусотерапией.
Насытившись, гостья откинулась на спинку стула:
— Чудесно. Психоаналитик проводит сеансы на кухне. Как мудро. Здесь уютно и спокойно.
— Вот и хорошо, — ответил Чарльз. — Я рад, что вам понравилось. Следующий сеанс — завтрак.
Недда посмотрела на часы:
— Интересно, спит ли Битти. Наверное, поздно звонить в больницу.
— Не переживайте за нее. Битти полезно переночевать вне дома. И вам тоже. — Чарльз подготовил для Недды свободную комнату и не собирался пускать Мэллори на порог. Ей не удастся войти в комнату Недды, только через его труп. — Завтра пригласим на ужин вашего брата и сестру.
— Это уже будет групповая терапия.
— А по дороге захватим вашу племянницу, если она к тому времени поправится.
— Чарльз, вы не находите странным, что Битти никогда не хотела уехать из Зимнего Дома и жить отдельно?
— Нет, вовсе нет. Просто она не могла на это решиться без одобрения матери. Видимо, потому и решила вас найти — чтобы наконец угодить ей.
— Но спасибо ей не сказали. Дядя Джеймс в два
