Безупречная репутация - Джо Джейкмен
– Как-нибудь разберется.
– Что?
– Говорю, сам разберется. Будешь все делать за него, ничего в жизни не добьется.
– В этом вся твоя родительская методика, да? Предоставила нам возможность самим себя кормить, одевать, вовремя добираться до школы.
– Тоже мне идеальная мама. А кто тибрил товары в магазине?
– При чем тут это? При чем? Пачка печенья для Джорджи, потому что все деньги ты истратила на водку, так что не надо…
Раздался щелчок, и мама повесила трубку. Аша положила голову на руль. Она ничего не могла с собой поделать, маму надо было обязательно уколоть. Наверное, надо почаще прикусывать язык, но всякий раз, когда она сдерживалась, она словно изменяла себе. Она ненавидела это чувство тревоги, когда они разговаривали. Возможно, Джорджи поступил правильно, и, не обещай она Касу, что сниматься с места они не будут, она бы к концу дня заказала билеты в Испанию.
Аша откинулась на спинку кресла. В боковое зеркальце она видела – сзади собралась пробка. Во встречном направлении не ехала ни одна машина: видимо, авария заблокировала обе стороны дороги. Она нажала кнопку на двери, и окно опустилось. Позади кто-то посигналил.
Она взяла телефон Каса. Как только движение восстановится, она сделает разворот и поедет обратно в школу. Кас сказал, что видеть ее сегодня в школе не хочет, но у нее появился повод проведать его и убедиться, все ли в порядке. Он запаникует, когда поймет, что мобильника нет. Заволнуется, не потерял ли. Она просто о нем заботится, вовсе не досаждает чрезмерной опекой.
Телефон в ее руке снова пискнул. На этот раз высветилось сообщение от Райана. Того самого, с которым Кас подрался. Аша начала читать сообщение с чувством неловкости, ведь она старалась в личное пространство Каса не вторгаться, но слова вспыхнули на экране прямо перед ней.
День был теплым, но Ашу бросило в дрожь. Она подалась вперед, ремень безопасности натянулся. Перечитала сообщение еще раз. И еще раз.
Позже ее спросят, зачем она просматривала сообщения Каса? И она ответит: ни один здравомыслящий человек не удержится от соблазна разблокировать телефон своего ребенка, особенно если увидит на экране то, что увидела она.
СВИДЕТЕЛЬ НОМЕР ДВА
Мэнди Гулати
Секретарша Джерри Ньюхолла
Значит, убийство? Вы бы не стали расследовать его смерть, будь это инсульт или что-то еще. Господи, неужели вы думаете, что это я? И поэтому решили со мной поговорить? Надеюсь, вы говорите со всеми, кто в тот день был в школе, потому что если я узнаю, что вы допрашиваете только цветных…
Да, я защищаюсь. А вы бы не стали? Я весь день просидела у дверей кабинета мистера Ньюхолла. Именно я. Буквально в двух шагах от места, где мисс Лейн нашла его тело. Что-то там произошло, пока я сидела за дверью, и, понятное дело, вы просто обязаны меня спросить, видела я что-то или слышала. Так вот, ответить вам мне нечего.
Двери в школу заперты. С улицы просто так не зайдешь. А хоть и зайдешь – я почти весь день просидела возле директорского кабинета. Поднялась из-за стола только раз – принести воды. Максимум пять минут. Как кто-то мог попасть в кабинет мистера Ньюхолла, выйти оттуда, чтобы я не заметила, да еще и сделать… это?
Раньше я работала в другой школе, там в коридорах и на игровой площадке были камеры видеонаблюдения. Но я и помыслить не могла, что они нужны здесь. Все-таки «Аберфал» – как тут может случиться подобное? Вот тебе и на.
Как думаете, мне угрожает опасность? Вдруг они подумают, что я свидетель, – и вернутся заткнуть мне рот? Я-то ничего не видела, но ведь они этого не знают, так? Но как кто-то мог туда попасть, чтобы я не видела? Хотя… не знаю. Это вы должны разбираться, как оно вышло, а не я. Мое дело было простое – защищать его. Не от… этого, а от… ведь у него под дверями всегда толпы. Вот я и следила, чтобы был порядок, иначе ему вздохнуть было бы некогда. От учителей только и слышишь: «Он у себя? Мне всего на пять минут». Но я их отсылаю. Только по предварительной записи. Ну, кроме мистера Ярдли и мисс Лейн. Но они ему нужны. Он на них полагается. К тому же они оба так заняты, так что если и заходят, то на пять минут.
Перед крикетным матчем к мистеру Ньюхоллу заходил мистер Ярдли, из кабинета они вышли вместе. Мистер Ярдли с виду был недоволен, а мистер Ньюхолл говорил: «Ничего личного, Чарльз, но руки у меня связаны».
Я не знаю точно, о чем они говорили, но потом мистер Ньюхолл велел мне напечатать письмо для казначея, мол, у мистера и миссис Ярдли возникли проблемы с оплатой за летний семестр. Это не… в общем, я была удивлена. По ним не скажешь, что у них проблемы с деньгами, понимаете?
Еще в тот день в кабинет мистера Ньюхолла заходила его жена, Джемма. Я не видела, как она вошла, как раз ходила за водой, но вышла она, будто белены объелась, извините, как фурия. Потом мистер Ньюхолл написал мне по электронке, мол, просьба не беспокоить. Он часто так делает. Неужели так трудно пройти двадцать шагов и сказать мне лично?
Не важно. Я как раз хотела предложить ему кофе, тут это письмо. Обычно это значит, что он собрался вздремнуть, ну, я оставила его в покое. Наверное, приболел. В этом году подремать средь дня было для него нормой.
Потом, примерно в… господи, вскоре после ухода Джеммы, заявился учитель физкультуры, мистер Хинчвуд. Я сказала ему, что мистер Ньюхолл занят, и он ушел, сказал, перехватит его после матча.
Домой я пошла ровно без четверти пять и… и… честно, если бы я знала… ужасно, я даже с ним не попрощалась. Хотелось поскорее уйти, а он иногда мог болтать часами. Думаю, ему было одиноко. Быть главой такой школы – дело не благодарное. На него давят, чтобы были высокие результаты, а родители так и суют нос в жизнь детей, надеюсь, вы меня понимаете. В последнее время он все чаще замыкался в себе.
У школы есть план, сколько новых учеников надо принять к сентябрю, да поди его выполни. День открытых дверей был для него целым событием, и, когда все пошло наперекосяк, он, понятное дело, был не в восторге. Вот ужас-то, и он страшно переживал – желающих у нас учиться от этого
