Александр Надеждин - Ахиллесова пята

Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 97

– На заячье фрикасе в сидре?

– Да, кто-то ведь обещал поставить. За науку.

Был поздний вечер понедельника семнадцатого ноября. Шикарная пятизвездочная гостиница, в виде двенадцатипалубной махины океанского лайнера, длиной 963 и шириной 105 футов, водоизмещением более семидесяти тысяч тонн, по правому борту которого, вернее, по самой верхней его кромке, окрашенной в белоснежно-белый цвет, красовалось гордое имя «Queen Elizabeth 2», сложенное из почти полутораметровых букв, нанесенных краской уже немного поблекшего от времени черного цвета, постепенно набирая свою привычную крейсерскую скорость в двадцать восемь с половиной узлов в час, уверенно держала курс в сторону Нового Света. Миновав отметку в 4 градуса западной долготы, после уже более чем пятичасового плавания по еще относительно спокойным водам Английского канала, именуемого во всем остальном мире преимущественно на французский манер Ла-Маншем, корабль медленно приближался к мысу Лизард, являющемуся южной оконечностью Британского архипелага, за которой начинался выход в уже куда более бурные и непредсказуемые воды Атлантического океана. Легкий осенний бриз, практически не ощущаемый на пирсах Саутгемптонского порта, расположенного далеко в заводи глубоко врезавшегося в сушу залива, тоже уже сменился освежающей морской прохладой, заставляющей забыть о плюсовой двенадцатиградусной температуре воздуха.

Впрочем, во всем объеме обширного внутрипалубного пространства лайнера царило лето, вернее, даже не лето, а какая-то необыкновенная, инопланетная приятно-расслабляющая атмосфера вечного тепла, всеобщей благодати и комфорта, непрекращающегося даже в самых, казалось, прозаических и обыденных местах.

Олег Иванов сидел в баре «Золотой лев» за небольшим столиком на двоих человек, недалеко от входной двустворчатой распахивающейся взад-вперед двери, как раз напротив левого бокового угла кареобразной барной стойки и, не спеша, потягивал из высокого пинтового бокала тягучий карамельный «Гиннесс».

Бар находился на так называемой «upper deck» – «верхней палубе» (то есть, иными словами, на девятом этаже этого гигантского плавучего дома), на которой не было ни одной каюты и которая предназначалась исключительно для совместного времяпрепровождения и отдыха пассажиров – она была полностью оккупирована различными так называемыми public rooms and facilities, а именно помещениями и заведениями увеселительного, гастрономического и прочего питейного предназначения. Совсем рядом с баром, только чуть впереди, поближе к носовой части судна, расположился вместительный театрально-концертный зал, рассчитанный на пять с лишним сотен зрителей (точнее, только его партерно-амфитеатровая часть – балкон считался уже принадлежностью следующей палубы), а прямо напротив него, вытянувшись вдоль левого борта лайнера, сверкало своими огнями не менее вместительное казино, с рулеткой, столами для блэк-джека и однорукими бандитами, рассредоточившимися вдоль стен, отгородивших всех желающих легко и весело расстаться со своими деньгами от всего остального корабельного мира.

Сам бар, будучи рассчитан где-то на сотню посетителей, в настоящий момент был заполнен менее чем на треть. В основном это были одиночки, и только лишь в дальнем конце заведения, по другую сторону барной стойки, сдвинув вместе два стола, шумела, хотя и не очень сильно, какая-то веселая компания рыжеволосых молодых людей, по всей видимости, ирландцев, если судить по их произношению и характерным чертам лица.

Иванов, сделав очередной глоток, поставил кружку на желтый картонный кружок с изображенным на нем красным геральдическим львом. Рядом на столе лежал свежий вечерний номер «Таймс», который он неторопливо перелистывал, не читая, а лишь бегло пробегая глазами содержимое каждой новой страницы.

В этот момент на пороге бара показался очередной посетитель. Олег поднял на него глаза, затем снова опустил их, но не на газету, а на запястье своей левой руки, которое он быстро и внешне незаметно повернул так, чтобы в его поле зрения попал выскользнувший из-под манжеты рубашки золоченый циферблат. Оперработник с удовлетворением слегка кивнул головой. За последнее время он стал как-то по-особому ценить такие черты человеческого характера, как обязательность и пунктуальность.

Вновь вошедший посетитель – высокий мужчина, лет тридцати с небольшим, довольно крупной, даже немного грузноватой комплекции, сразу с порога медленно, справа налево, оглядел внутреннее пространство паба. Встретившись глазами с Ивановым, он немного неестественно замер, как человек, проглотивший лом или какой-то иной негибкий длинномерный предмет, но уже буквально через секунду едва заметно, почти одними только глазами, приветственно ему кивнул и подошел к барной стойке. Дождавшись, когда бармен, по его заказу, наполнил чистый пустой бокал жидкостью рубинового цвета с кремовой пенной шапкой, он снова огляделся по сторонам, как человек, ищущий себе свободное место в заполненном до отказа помещении, и, взяв бокал в руки, направился к небольшому столику на двоих, напротив левого бокового угла барной стойки, за которым уже сидел молодой человек в светло-фисташковом однобортном костюме и черной рубашке, лениво перелистывающий вечернюю «Таймс».

При его приближении молодой человек в фисташковом костюме на этот раз не поднял глаза, так как хотел скрыть мелькнувшие в них искорки непроизвольной улыбки. Надо заметить, что одет подходивший к его столику мужчина был весьма элегантно и даже можно сказать с шиком – белоснежный смокинг удачно контрастировал с черными брюками и такого же цвета галстуком-бабочкой, обтягивающим стоячий воротник белой сорочки. Было понятно, что у мужчины вполне определенные планы на последующую часть вечера и ночи, которую он, по всей видимости, собрался провести в более одухотворенных местах, к примеру, за столом с зеленым сукном, в заведении напротив. Тем не менее его нахождение сейчас в демократичной и немного расхлябанной обстановке, пусть и высокого класса, но все же пивной, с соответствующим бокалом в руках, вряд ли воспринималось кем-либо из остальных присутствующих как очень гармоничное. Но сам мужчина, похоже, не обращал на это легкое несоответствие никакого внимания, ведя себя абсолютно уверенно и спокойно, что позволяло угадать в нем принадлежность к определенному национальному типу, а именно, русскому, но не просто русскому, а русскому, уже хорошо успевшему вкусить, благодаря благоприятным объективным условиям и субъективным усилиям воли, прелесть жизни, не обремененной ограничениями возникающих потребностей имеющимися возможностями, и потому не испытывающему большого пиетета к некоторым условностям этикета, выработанным западной цивилизацией.

И все же улыбка, которую Олег Иванов сейчас уже сумел практически полностью подавить, была вызвана скорее не этим, а тем, что уверенность человека в белом смокинге в данный момент соседствовала с некоторыми непроизвольно демонстративными (хотя и, может быть, заметными только профессионалу) элементами конспиративного поведения, свойственными дилетанту, которому вдруг выпало счастье немного поиграть в шпионов.

Подойдя к столику, человек в смокинге вежливо осведомился: «Вы позволите». Фраза прозвучала негромко и по-русски. Получив в ответ одобрительный кивок головы и элегантный приглашающий жест рукой, автор фразы, покосившись по сторонам, изобразил на лице смешливую заговорщицкую гримасу и тут же небрежно приземлился на стоящий возле столика пустой стул.

Олег свернул и отодвинул в сторону газету; на место, где она лежала, тут же опустился мерцающий красноватым отблеском бокал, наполненный ирландским элем «Килкенни», что подтверждала соответствующая надпись на корпусе бокала.

– Привет, – вздернув вверх брови, так же негромко, как и свою предыдущую фразу, произнес подсевший к столику мужчина.

– Привет, – ответил Иванов и уже не сдержался, чтобы не улыбнуться.

– Какая приятная неожиданная встреча. Давненько не виделись.

– Давненько, – согласился Олег.

Они не видели друг друга всего чуть больше десяти часов, хотя познакомились и впервые увидели друг друга только вчера, в воскресенье.

Почти весь вчерашний день, с утра и практически до самого позднего вечера, Иванов вместе с Ахаяном провел в гостях у этого хлопца в бабочке и белом смокинге, которого прибывшее из Центра сначала в Париж, а потом в Лондон начальство представило Олегу как Антона Ивановича Артюхова и который уже пять с лишним годков жил в британской столице, на правах человека с двойным – российским и испанским – гражданством, в собственном, пусть и не в очень роскошном, но весьма приличном домике, на окраине «Большого» Лондона, в Уимблдоне, месте знаменитых теннисных баталий. Как Ахаян нашел этого Антона Ивановича Артюхова и кто его на него навел, почему тот согласился сотрудничать со Службой, на каких условиях – на все эти, равно как и многие другие сопутствующие вопросы Олег до сих пор не знал ответа. Он понял только одно: этот человек обязался помогать ему на протяжении всего круиза. Причем помогать всемерно, выполняя все поступающие от «особо уполномоченного сотрудника» (именно так Василий Иванович представил «помощнику» Иванова) просьбы.

Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 97