Большая махинация - Балдуин Гроллер
«Кража была совершена с таким искусством, что нельзя не восхититься мастерством исполнителя, – сказал он. – Все, что осталось от дорогой для меня фамильной реликвии, – лишь жалкий обрывок часовой цепочки до того места, где ее перекусили, и колечко, за которое эта цепочка крепилась к петлице жилета».
«У вас с собой этот… обрывок?»
«Да, я ношу его как подвеску на новой цепочке. Он для меня – болезненное напоминание о прошлом и предостережение на будущее».
Я попросил передать мне этот фрагмент и стал рассматривать его. Вы знаете, госпожа Виолет, что в центр крышки моих золотых часов вставлена небольшая линза, которую можно использовать как лупу. Я тщательно изучил срез и поблагодарил юношу, сказав, что больше у меня к нему вопросов нет.
– И что же, вам удалось что-то обнаружить, Дагоберт? – с волнением спросила госпожа Виолет.
– Я был рад, что наконец-то заполучил вещественное доказательство, и попросил разрешения взять этот кусочек с собой.
«Господин Дагоберт, вы можете дать нам какую-то надежду?» – поинтересовалась графиня.
«Надежду, ваше сиятельство?.. Не знаю. Но кое-что могу сказать точно».
«Неужели? Что же, par exemple?»[111]
«Во время вашего следующего приема либо вообще ничего не украдут, либо будет украдено очень многое».
«Но, дорогой господин Дагоберт, для такого предсказания не нужно быть вещим духом, сходящим с небес!»
«Я еще не закончил. Если кража все-таки произойдет, то, графиня, будьте уверены, вор от нас не уйдет».
«Это все, на что я осмеливалась надеяться!»
«Я вам обещаю, ваше сиятельство».
Сказав это, я поцеловал ей руку и удалился.
– Но, Дагоберт, – вмешалась Виолет, – как вы могли так запросто давать подобные обещания! При всем моем восхищении вашим талантом, это было крайне неосторожно! Ведь все могло пойти наперекосяк, и что тогда?!
– Милостивая госпожа, если человек не может быть уверенным в таком пустяке, то лучше сразу бросить свое занятие и потребовать от учителей вернуть плату за обучение. Сомневаюсь, что они вернут, но потребовать надо.
– Значит, вы все-таки кое-что выяснили?
– Кое-что. Иногда мне просто везет.
– Опять он скромничает! Везение, ну конечно! У вас то «везение», то «случай». Скажите лучше, что снова проявился ваш талант.
– Благодарю за любезность, госпожа Виолет. Итак, вчера я в вашем обществе отправился на прием к премьер-министру…
– Позвольте напомнить, – осмелился заметить господин Грумбах, – что я тоже присутствовал. И не намерен быть совсем уж quantité négligeable![112]
– Ты меня сегодня обидел, Грумбах, поэтому для меня ты – воздух, пустое место, и вообще я рассказываю не тебе. Итак, я отправился в вашем обществе, милостивая госпожа. Прием, как вы заметили, прошел прекрасно.
– Только, пожалуйста, не надо терять нить повествования, Дагоберт! О приеме мне рассказывать не нужно. Меня сейчас интересует лишь то, как вам удалось вычислить вора. У вас пред этим оказалось в запасе несколько дней. Я знаю, что вы никогда не теряете времени даром. Хотелось бы узнать, как вы подготовились.
– У меня есть более насущный интерес, милостивая госпожа, – оправдаться перед вами. Это для меня важнее, чем то не стоящее внимания дело, которым я занимался. Я хочу доказать, что не злой умысел и грубое пренебрежение моими нежнейшими чувствами стали причиной того, что я не уделил вам внимания и не проводил вас домой. Я просто не мог. Если бы я последовал зову сердца…
– О боже, Дагоберт! Давайте уже к фактам. Рассказывайте.
– В некоторых барах Дикого Запада можно встретить объявление: «Просьба не стрелять в пианиста. Он играет, как умеет!» Я тоже прошу снисхождения. Рассказываю, как могу.
– Хорошо. Играйте, стрелять не буду.
– Все время приема я был занят делами служебными.
– Могу себе представить…
– Когда прием подошел к концу – вы знаете, госпожа Виолет, что такие мероприятия не длятся долго, – графиня попросила меня задержаться и выпить с ней чашечку чая.
– Тогда, конечно, я понимаю, почему вы не смогли меня проводить.
– При моей всем известной любви к вам…
– Дагоберт!
– …приглашение на чай не могло бы стать причиной, чтобы я отказал вам в рыцарской услуге. Была другая, более веская причина, о которой я сейчас расскажу. Около полуночи гости разошлись, а через несколько минут мы уже сидели в будуаре графини. Остальные помещения уже опустели. Нас было трое: она, я и господин премьер-министр. Я, конечно, был несколько смущен, ведь ее муж не должен был знать обо всей этой истории. Оказалось, что он уже все знал и даже решил немного подразнить меня.
«Если я не слишком помешаю, – произнес он крайне любезно, – то хотел бы остаться. Иначе я умру с голоду. Мне нужно что-нибудь съесть, а бокал шампанского возвеселит мое сердце».
Я подхватил эту игру, вопросительно взглянув на ее превосходительство, – стоит ли, мол, нам разрешать, – затем милостиво кивнул.
Графиня тут же все объяснила: «Мы должны позволить ему остаться, господин Дагоберт. Супруг уже знает нашу тайну. Обычно я могу говорить с кем угодно, и он ни о чем не спрашивает, но после моей встречи с вами он сразу заинтересовался, в чем дело».
«Так ведь Дагоберт – это человек особый!» – заметил премьер-министр.
«Мне пришлось выложить ему все как есть, так что теперь он, конечно, тоже хочет знать, чем это дело закончится».
«Очень хочет!» – подтвердил тот.
Как истинный джентльмен он не стал углубляться в эту щекотливую тему, пока слуга подавал нам те же изысканные блюда, какими угощали гостей. Мы основательно подкрепились. Ведь каждый из нас троих был сегодня очень занят и не успел даже толком перекусить.
Когда мы насытились, а в серебряном ведерке со льдом по приказу хозяина снова появилась бутылка шампанского, он велел камердинеру удалиться. Затем, оставив прежний светский тон, премьер-министр обратился ко мне с вопросом: «Ну, господин Дагоберт, вам есть что нам сообщить?»
«Ваше превосходительство помнит возможное развитие событий, которое я загодя озвучил?»
«Да, я помню это дельфийское пророчество. Оно очень удобное и, главное, безопасное: либо украдут, либо не украдут!»
«Формулировка была немного иной, но мы не будем из-за этого препираться».
«Ни в коем случае, мой друг! Ну что, украли?»
«О да!»
«Прекрасно! И много?»
«Изрядно. Надо отдать должное, воры поработали весьма усердно. Вот, убедитесь сами!»
Тут я жестом фокусника выложил на стол сверкающую гору часов и цепочек, драгоценных подвесок, орденских звезд с бриллиантами, золотых ложечек, запонок-солитеров, бриллиантовых заколок из дамских причесок, брошек с драгоценными камнями и прочего.
Их превосходительства уставились на мою добычу.
«Ну спасибо! – проговорил премьер-министр, и голос
