Королевы детектива - Мари Бенедикт
– Сегодня вы увидели, что, действуя совместно, в команде, мы добиваемся лучших результатов. Загадку «Игры в убийство» ни одна из вас разрешить в одиночку не смогла бы, и точно так же в одиночку мы не впишем свои имена в канон детективной литературы. Как вам мысль объединиться в собственный клуб и уже сплоченной группой внедриться в ряды Детективного клуба?
Никто не вскакивает и не издает боевой клич, однако никто, слава богу, и не уходит. Марджери, правда, интересуется:
– И как же, интересно, мы это проделаем, если другие члены Детективного клуба против нашего в нем участия?
– Мы с Агатой разработали план. И если вы солидарны с нашей целью и испытываете потребность в объединении – в Детективном клубе или же вне его, – то мы своего добьемся, – отвечаю я, искренне надеясь, что мои слова подвигнут остальных женщин к действию.
Какое-то мгновение никто даже не шевелится. Только хрустальный бокал Найо бликует на свету люстры, зависнув на полпути к ее рту, как будто в стоп-кадре. А затем, словно остановленную киноленту запустили вновь, женщины оживают, продолжая кто допивать шампанское, кто вертеть кольцо на пальце, кто выдыхать дым или нервно теребить прядь волос.
К моему удивлению, первой высказывается Эмма:
– Что ж, предлагаю засучить рукава и приступить к делу. Дамы, мы не можем допустить, чтобы вся потеха досталась только мужчинам!
– Или вся слава, – добавляет Агата.
– Может, выпьем за это? – высказывается и Марш.
Все дружно отпивают из своих фужеров, и я улыбаюсь, встретившись взглядом с Агатой. Неужто у нас все-таки получится?
– А какое название мы дадим нашему клубу? – спрашивает Марджери. Она вся раскраснелась – надеюсь, из-за того, что вдохновилась нашим предприятием.
У меня, вообще-то, есть свой собственный вариант, но я не спешу его озвучивать и оглядываю коллег, желая сперва услышать их идеи. Однако они молчат и явно ждут, что скажу я. И тогда я говорю:
– Как насчет того, чтобы называться Королевами детектива?
Глава 5
20 марта 1931 года
Лондон, Англия
В банкетном зале гостиницы «Нортамберленд-авеню» процессия распорядителей Детективного клуба важно шествует к помосту, где на почетном месте их поджидаю я, в качестве основательницы клуба, одетая в свое неизменное черное бальное платье, несколько обновленное, надеюсь, вышивкой из стразов. Темные мантии эскорта нашего председателя словно бы вихрятся в отсветах мерцающих свечей, которые они держат высоко над головой, освещая погруженное в сумрак обширное помещение. Наконец Гилберт, в темно-красной накидке под стать его огромным размерам и с черепом на серебряном подносе, достигает подиума.
Он разворачивается, и складки его кроваво-красного одеяния, взметнувшись, опадают к ногам. Обращаясь к двадцати четырем действительным членам клуба, председатель декламирует текст клятвы, которую я сочинила с таким тщанием:
– «Настоящим клянусь, что придуманные мною сыщики будут раскрывать преступления, с которыми они столкнулись, исключительно посредством мыслительных способностей, каковыми я их наделю, и я ни в коем случае не допущу, чтобы упомянутые сыщики прибегали к помощи всяческих трюков, хитростей, суеверий, сверхъестественных озарений, высших сил, жульничества или божественного вмешательства. Разгадывая загадки, мои герои всегда будут вести честную игру».
Я повторяю слова вслед за Честертоном, стараясь не повышать голос громче шепота – случай небывалый, приходит мне в голову. Помню, мои бедные покойные родители (аристократка и англиканский священник, получивший образование в Оксфорде), которым вместо милого ребенка досталось сущее наказание, постоянно просили меня говорить потише и не размахивать руками: в церкви, в нашем доме и вообще во всей деревушке Блантишем. Впрочем, по совести говоря, голос Гилберта так гремит по залу, что навряд ли кто и услышал бы меня, даже заходись я криком.
Тем не менее мое заветное желание услышать собственную клятву, впервые произносимую вслух, кажется, взяло верх над осторожностью, потому что я внезапно ощущаю на себе косые взгляды. Осознав, что декламирую текст вместе с Гилбертом – боюсь, все-таки чересчур громко, – я тут же прикусываю язык.
Наш внушительный председатель заканчивает речь и пальцем манит собравшихся к помосту. Тщательно отобранные члены клуба выстраиваются в длиннющую очередь, которой конца-края не видать.
«Весьма удачно для осуществления нашего плана», – радуюсь я.
Как того требует обряд, один литератор за другим подходит к подиуму и кладет руку на череп – театральный реквизит, который мы окрестили Эриком. И каждого Гилберт спрашивает:
– Обязуетесь ли вы хранить верность нашей священной клятве? Ибо, – предостерегает он, – если вы не выполните своего клятвенного обещания, другие писатели будут предвосхищать ваши сюжеты, совершенно незнакомые люди станут судиться с вами за клевету, ваши издания будут кишеть опечатками, а продажи – постоянно снижаться!
Я наблюдаю, как подлинная элита детективного жанра неспешно продвигается вперед. Улыбаюсь и киваю этому костяку талантливых художников слова и мастеров головоломок, которых хорошо знаю и – по большей части – уважаю. Попутно пытаюсь распознать скрытую натуру писателей, их вымышленных сыщиков, которые – нисколько в этом не сомневаюсь – таятся под их видимой личностью. Как-никак, под моей собственной личностью, что открыта окружающему миру, прячется Гарриет Вэйн, неустрашимая сочинительница детективных романов, уже повстречавшая другого моего героя, аристократа-детектива лорда Питера Уимзи. И ее жизненный путь все более напоминает мой собственный, хотя Фрейда ужасно разочаровало бы, сколь долго я доходила до осознания сего факта. Теперь же, когда я осведомлена об этом, меня порой озадачивает вопрос: где же заканчиваюсь я сама и где начинается Гарриет?
Но вот в очереди мелькает что-то цветастое. Последний из джентльменов в смокингах приносит клятву и отступает в сторонку, являя взору эффектную и хладнокровную Найо в платье темно-зеленого цвета. Как и остальные женщины, все это время она стояла в коридоре перед банкетным залом, выжидая подходящего момента.
Марш спокойно улыбается председателю. При виде ее обычно невозмутимый Гилберт изумленно замирает. Разумеется, он знает Найо, равно как и то, что ее имя не значится в изначально утвержденном списке членов Детективного клуба. Глаза у него так и округляются, а серебряный поднос с черепом угрожающе перекашивается – того и гляди, Эрик соскользнет с него и грохнется на пол. Я бросаюсь к Гилберту и придерживаю поднос снизу. В обращенном на меня взгляде председателя явственно читается паника.
Неужели Гилберт отвергнет Найо? Неужели моя карта бита и я, создательница Детективного клуба, самым жалким образом проиграю? Мне очень не хочется разочаровывать женщин, заслуживающих того, чтобы быть членами этого литературного объединения.
По морю черных пиджаков, подобно блуждающей волне, пробегает рябь встревоженности. Пока никто из мужчин открыто не возражает, однако я понимаю, что для предотвращения катастрофы должна взять на себя роль спасателя. Иначе волна перерастет в цунами и накроет нас с головой.
Повернувшись к Гилберту, я произношу
