Королевы детектива - Мари Бенедикт

смущать собеседницу неосторожными действиями и уж тем более оказывать на нее давление, иначе она может попросту отказаться с нами беседовать. – Я понимаю, что вам сейчас очень нелегко.

Миссис Дэвис тоже остается на месте. Может, вспоминает нашу переписку и уже раскаивается, что согласилась на встречу? Очень надеюсь, что это не так.

– Вы разве не помните… – вдруг начинает Найо, однако, прежде чем она окончательно все испортит, я прерываю ее жестом руки. Мы же договорились, что говорить в основном буду я, но нет, Марш все равно не в силах удержаться!

– Если у вас изменились обстоятельства, мы можем перенести нашу беседу, а то и вовсе отменить ее, – предлагаю я, отступая от двери. Решение о встрече должна принять исключительно хозяйка дома.

Похоже, это производит на нее впечатление:

– Пожалуйста, входите.

Распахнув дверь, она отступает в сторону, пропуская нас. Из маленькой и загроможденной прихожей мы следуем за ней в примыкающую гостиную, где на бежевом диване с буклированной обивкой нас дожидается другая женщина, тоже темноволосая и черноглазая. Миссис Дэвис молча садится рядом с ней.

– Я миссис Ллойд, средняя сестра, – представляется та и указывает нам на бордовые кресла напротив дивана. В следующее мгновение она осознает смысл сказанного и поправляется: – Точнее, была средней.

– Мы очень признательны вам за доверие и за то, что в столь ужасных обстоятельствах вы сумели уделить нам время, – снова благодарю я.

Поскольку в комнате довольно прохладно, мне становится ясно, что камин не разожжен. Вот и объяснение, почему миссис Дэвис надела горжетку, и я вновь мысленно отчитываю себя за то, что порицала хозяйку. Да я ничуть не лучше журналистов и полицейских, поспешивших с выводами относительно Мэй!

Миссис Ллойд, определенно более энергичная из двух сестер, наливает нам чай из фарфорового чайника и вежливо расспрашивает о том, как мы доехали, а затем заводит речь о погоде. Пользуясь возможностью, я осматриваю комнату. Едва ли не на каждой поверхности здесь выставлены фотографии, и на столе возле дивана на глаза мне попадается семейный портрет: отец, мать и три дочери. Несомненно, на нем запечатлены юные миссис Дэвис и Ллойд вместе с Мэй и родителями.

– Ваша семья? – указываю я на фотографию в рамке.

Младшая из сестер тянется за снимком и внимательно разглядывает его, словно не видела уже долгое время.

– Да, это наши родители и мы втроем. В доме так много фотографий, потому что когда-то он принадлежал отцу и матери, а после их смерти перешел к сестре. А я арендую дом буквально в соседнем квартале. – Женщина протягивает нам снимок.

– Можно посмотреть остальные?

– Конечно, – отвечает миссис Ллойд, дождавшись утвердительного кивка сестры.

Она водит меня и Найо по комнате, и мы разглядываем целый сонм фотографий трех сестер, сделанных в разное время. Мэй, со своими коротко подстриженными темными волосами, задорной улыбкой и темными сияющими глазами, представляет собой искрометную версию сестер, к тому же у нее более тонкие черты лица.

– Она очень миленькая, – замечаю я.

Когда мы вновь рассаживаемся по местам, я приступаю к делу (речь у меня заготовлена заранее):

– Поверьте, превратное освещение трагедии, которая произошла с вашей сестрой, крайне беспокоит нас обеих. И мы хотели бы написать статью, выставляющую девушку в более выгодном свете.

Миссис Дэвис промокает глаза кружевным платочком. Бедняжка явно глубоко скорбит по погибшей сестре, и лишь у миссис Ллойд находятся силы на общение с нами.

– В газетах нашей несчастной Мэй все косточки перемыли, – вздыхает она. – Но все должны знать, что она была милой и доброй девушкой, всегда помогавшей другим.

– Несомненно, – на удивление кратко отзывается Найо.

– Вы готовы рассказать нам немного о своей сестре? Какой Мэй была? Что ей нравилось в работе медсестры? Чем она занималась в свободное время? В общем, что-нибудь в таком духе, – продолжаю я.

Женщины тихонько совещаются, и затем миссис Дэвис восклицает:

– Мы не хотим, чтобы нашу сестренку использовали! Пока что все причастные к делу Мэй – чиновники, журналисты и даже соседи – только и делали, что бросали тень на ее доброе имя! Если вы тоже этого добиваетесь, то можете сразу уходить!

– Мы добиваемся как раз противоположного, миссис Дэвис. Нынешняя подача прессой трагедии мисс Дэниелс вызывает у меня и у мисс Марш лишь глубокое отвращение, и мы желаем восстановить истину. Кстати, вполне возможно, что благодаря этому убийцу вашей сестры и найдут. Все эти необоснованные слухи отвлекают от настоящей, важной задачи по расследованию дела, – заявляю я. И хотя мы с Найо в некотором смысле прикрываемся подложными личностями – из-за чего меня по-настоящему терзает чувство вины, – все сказанное мною является чистой правдой.

Миссис Дэвис, однако, продолжает негодовать:

– А вы знаете, что французские власти имели наглость уведомить нас, что в случае нашего несогласия с их заключением, будто убийство связано с незаконным оборотом наркотиков, нам придется подать гражданский иск во Франции и заставить Селию давать показания? Они хотят, чтобы мы – скорбящая семья! – потратили собственные деньги – которых у нас нет! – дабы вынудить девушку выступить в качестве свидетеля, хотя они с легкостью могут добиться этого сами!

Вчера в прессе замелькали недвусмысленные намеки на возможное закрытие дела французской жандармерией. Мол, без показаний Селии Маккарти или появления какой-либо «крайне убедительной» улики будет считаться доказанным, что смерть Мэй Дэниелс явилась следствием провалившейся наркосделки или же передозировки каким-либо сильнодействующим средством. И это при том, что уже был обнародован отчет о вскрытии и французский патологоанатом обнаружил характерный для удушения разрыв в основании гортани. Удушение-то, кстати, и объявлено официальной причиной смерти.

– Именно эту вопиющую несправедливость мы и надеемся изменить своей работой, – уверяю я сестер, нисколько не покривив при этом душой.

Женщины переглядываются, но понять по их лицам что-либо сложно. Хотя они и согласились на встречу с нами, теперь явно испытывают сомнения – и винить в этом я их не могу. Каждую предоставленную ими крупицу информации исказили и подтасовали до такой степени, что итоговый портрет их младшей сестры получился совершенно неузнаваемым, зато на данный момент весьма удобным для властей, чтобы оправдывать собственную неспособность расследовать дело – или же незаинтересованность в поисках убийцы – вдобавок к нежеланию Селии давать показания во Франции.

Кажется, настало время для моего «последнего слова» перед судом миссис Дэвис и миссис Ллойд:

– Представьте на минуту, – с чувством говорю я, – что нам удастся перевернуть эту историю с ног на голову и вызвать у общественности сочувствие к вашей сестре. Тогда властям только и останется, что заняться делом мисс Дэниелс всерьез.

Глава 20

27 марта 1931 года

Лондон, Англия

Этот мой последний довод оказался способным переломить ситуацию, и сестры наконец-то отбрасывают настороженность.