Табакерка императрицы - Сергей Леопольдович Леонтьев

садился. Коридор хорошо просматривался из конца в конец, и парень каждый раз хмурился и совал руку под пиджак, заметив появление людей. В нескольких шагах от палаты находился стол дежурной медсестры, симпатичной незамужней Любочки, бросавшей на парня выразительные взгляды. Плотно прикрытая дверь в палату не пропускала звуки, пациент мирно спал.

Никто не видел, как с плоской крыши больницы спустилась вниз толстая верёвка и повисла точно напротив окна четыреста шестой палаты. Никто не заметил, как по верёвке ловко спустился человек в тёмной одежде, дотянулся через форточку до шпингалетов, открыл раму, встал на подоконник и спрыгнул внутрь.

Александра Никитовича Куджиева, мастера сто сорок четвертого танкоремонтного завода, разбудил сквозняк. Он лежал голый, укрытый только простынёй, и ворвавшийся через открытое окно свежий воздух прошёл по телу неприятной холодной волной. Мастер открыл глаза, в свете дежурной лампы увидел незнакомого мужчину, длинноволосого, с короткой бородкой. Мужчина был без халата. Александр Никитович хотел спросить, что он тут делает, но незнакомец зажал ему ладонью рот и показал складной нож.

– Лежи тихо, – сказал длинноволосый, – если ответишь на мои вопросы – останешься жив, понял?

Мастер кивнул.

– Где табакерка?

Мужчина убрал ладонь.

– Какая табакерка? – хриплым шёпотом спросил Куджиев. Говорил он с трудом.

– Которую ты рисовал, с портретом императрицы и пушкой?

– Шкатулка?

– Да, шкатулка.

– У меня дома.

– Нет ё там, кто мог взять?

– Не знаю, я без памяти был. Может, скорая?

Незнакомец выругался.

– Кто ещё мог?

– Никто больше.

Мужчина сложил нож, убрал в карман, оглянулся на дверь в палату. Потом быстро выхватил подушку из-под головы мастера и прижал обеими руками к лицу, не давая вздохнуть. Куджиев пытался оторвать подушку, но силы были неравны. Теряя сознание, мастер дотянулся до кнопки вызова у изголовья кровати. На столе медсестры мигнула лампочка, зазвенел звонок. Любочка поспешно встала и побежала в палату. Услышав её крик, молодой человек выхватил из наплечной кобуры пистолет и бросился следом. За открытым окном мелькнула тень. Оперативник выглянул наружу, увидел переваливающийся на крышу силуэт, схватился за верёвку, но неизвестный отцепил её и сбросил вниз. Когда оперативник наконец выбрался на крышу по чердачной лестнице четвёртого этажа, там уже никого не было.

Глава 57

В приёмной заместителя начальника Городского управления внутренних дел полковника Иванова сидели и стояли посетители, но референт, увидев входящего, остановил собирающегося зайти тучного майора с папкой в руках и сделал приглашающий жест.

– Пожалуйста, вас ждут, Михаил Сергеевич.

Горчаков проследовал в просторный кабинет с неизменным портретом генсека и без приглашения плюхнулся в кресло около журнального столика.

– Ну, и к чему такая спешка? – проворчал он, – и почему здесь? Могли бы пообедать сегодня-завтра.

– Завтра ты, возможно, в другом месте будешь обедать, – криво усмехнулся полковник, поднимаясь и садясь напротив гостя. – Баландой, за государственный счет.

На лице Горчакова не дрогнул ни один мускул, только глаза сузились, превратились в щёлочки.

– Что случилась?

– У тебя комитет на хвосте.

– Данные точные?

– Точнее не бывает.

– Тем более почему здесь, у тебя?

– А где? – Полковник пожал широкими плечами. – Здесь самое безопасное место. Прослушки нет, я регулярно проверяю. А то, что зампред горисполкома приехал по делам к заму начальника горуправления – ни у кого подозрений вызвать не может.

– Пожалуй, ты прав, – согласился Горчаков. – И сколько у меня времени?

– Не знаю, но очень мало. Сваливать тебе надо из города, а лучше из страны.

Горчаков поднялся.

– Спасибо за предупреждение. Свалю, вот только одно дело закончу, и свалю.

– Не тяни, – бросил ему вслед Иванов. – Если тебя возьмут, на меня не рассчитывай.

– Не сомневаюсь, – сказал Горчаков, не оборачиваясь…

«Доктор Сергеев, подойдите к старшему врачу», – возвестил селектор.

Андрей оторвался от проверки карт вызовов – нелюбимого, но обязательного дела, которым занимался в перерывах между выездами, – и спустился в диспетчерскую. Сегодня дежурила Вишенкова, одна из самых толковых, по мнению Андрея, старших врачей. Нина Дмитриевна вышла навстречу, держа в руке квиток вызова.

– Андрей Леонидович, очередь не ваша, но звонили из горисполкома, просят прислать самого грамотного невропатолога. Подозревают инсульт у заместителя председателя. Перед вами по очереди доктор Быковский, он работает всего…

– Конечно, Нина Дмитриевна, – прервал Сергеев, забирая квиток, – я съезжу посмотрю, раз из горисполкома звонят.

– Вот спасибо, Андрей Леонидович, я вам потом на ужин время добавлю.

Ехать до горисполкома было всего ничего, и Андрей, как ни высматривал в боковое зеркало, не увидел машину сопровождения. Впрочем, наблюдение вели настоящие профессионалы, и Андрею за всю смену только один раз удалось заметить неприметную серую «копейку» – и то потому, что он знал об обещанном Вороновым «хвосте». Подъехать просили к служебному входу, здесь бригаду уже ждал молодой человек в строгом двубортном костюме, белой рубашке и галстуке.

– Я помощник Михаила Сергеевича, – сказал он простуженным голосом, – пойдёмте, я вас провожу.

Андрей взял тяжёлый ящик-укладку и, входя в здание, оглянулся. Среди припаркованных на улице машин была и серая «копейка»[124], но та или нет, он понять не мог.

«В любом случае за нами оперативники не пойдут, – подумал доктор. – Кто будет меня похищать в здании городской администрации? Тем более постовой милиционер у входа дежурит».

Помощник зампреда шёл впереди, покашливая, доктор и фельдшерица, худенькая, низенькая татарочка, «метр с кепкой», спешили следом. К удивлению Андрея, в конце длинного коридора они не свернули к лестнице, ведущей наверх. Помощник толкнул дверь без таблички, за которой оказалась лестница, спускающаяся вниз.

– Михаилу Сергеевичу стало плохо в архиве, – пояснил помощник, – архив у нас внизу.

Звонок тревоги прозвучал у Андрея в голове, когда, спустившись на четыре пролёта, они оказались в сыром, пахнущем мышами и плесенью помещении, освещённом двумя тусклыми лампочками, со старой, явно прошлого века неоштукатуренной кладкой, меньше всего напоминающем архив. А когда за их спинами с лязганьем захлопнулась тяжёлая металлическая дверь, звонок завыл сиреной. Но было поздно.

Глава 58

Андрей знал, что до революции на месте будущего здания горисполкома располагался Гостиный двор, в подвалах которого купцы хранили товар. Потом здание Гостиного двора реконструировали, надстраивали, приделали шпиль со звездой и часами, но подвалы остались. Рассказывали, что в тридцатые годы в подвалах допрашивали с пристрастием врагов народа. Это была история родного города, весьма далёкая и почти забытая. Меньше всего ожидал Андрей, что однажды будет сидеть в историческом подвале привязанный к стулу, а допрашивать его будет человек в костюме царствующей персоны. Андрей видел такие костюмы на старинных портретах. Оксана, наверное, определила бы, кто до революции такой костюм носил. Происходящее на шестьдесят