Алексей Фомичев - Сам без оружия
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 76
Так что, прыгать? Поезд едва ползет, но после подъема вновь наберет скорость. Потом будет поздно, можно и ноги переломать, и шею свернуть. Ну, Гриша, решайся!..
Еще не зная, как поступить, Григорий вышел из купе, пошел по коридору, ответил на вежливый поклон проводника и тут вдруг вспомнил, что забыл саквояж. Но возвращаться не стал. Деньги при нем, а остальное пусть едет дальше.
Дверь в тамбур была приоткрыта, видимо, проводник в спешке забыл запереть. Григорий дернул дверь, вышел в тамбур и увидел Зинштейна. Тот стоял возле открытой двери вагона, глядя куда‑то вдаль. Руки режиссера судорожно сжимали поручни, а лицо застыло, словно маска. Ветер бил его растрепанные волосы. Зинштейн вдруг со свистом втянул воздух в грудь и почти выкрикнул:
– Это невыносимо!
И подался вперед.
Григорий моментально оказался рядом, схватил режиссера за руку и дернул назад.
– Ты что, Сергей Михайлович? Перепил, что ли?
Зинштейн глянул на Григория широко раскрытыми глазами:
– Что вам? Пустите меня, Григорий! Я обманут всеми! Я втянут в авантюру! Я взял деньги на фильм, я окажусь в тюрьме за растрату!
Он попытался вытащить руку из захвата, но сил не хватило. Григорий держал крепко.
– Скорость низкая, не разобьетесь. Переломаете руки‑ноги, будете лежать в лечебнице и проклинать себя. Так лучше, что ли?
– Что? – Зинштейн словно только сейчас обнаружил, что поезд едва ползет. – Проклятье! Мне ни в чем не везет!
– Это вы из‑за того, что я плохо рисую, решили головой вниз нырнуть?
Режиссер глянул на Григория как на умалишенного.
– Да при чем тут вы? Ваши каракули меня не волнуют! Наша… Ик! – он икнул, как‑то испуганно выдохнул и посмотрел на Григория. – Да отпустите же меня!
– У вас фсе ест о’кей? – раздался за спиной чей‑то пьяный добродушный голос.
Григорий обернулся. У двери в салон стоял здоровый американец, явно подшофе, и удивленно смотрел на Зинштейна со Скориным.
– О’кей, о’кей, дядя Патрикей! Не видишь, свежим воздухом дышим. – Григорий дернул Зинштейна на себя, закрыл дверь вагона. – Помогает при перепое.
– Что ест перепой? Много виски?
– Много водки без закуски.
– Йес, это ест плохо, – американец икнул. – Я тоже подышать воздух. Голова меньше спэнс… кружит…
Зинштейн потер руками лицо, глубоко вздохнул, глянул на Григория.
– Благодарю. Э‑э… я уже надышался. Пора работать! Я покажу этим… что Зинштейн зря деньги не получает! Пусть не указывают!..
Он одернул пиджак, несколько испуганно покосился на дверь вагона, видимо, вспомнил, как висел на поручнях.
– Григорий, вы будете мне нужны. Надо кое‑что нарисовать. Сможете?
– Попробую…
– Тогда идем! Джек, прощу прощения, надо работать! Дело!
– Йес, бизнес превыше всего! – Браун качнулся, похлопал себя по животу. – А я отдохну… надо успокоить… Сорри.
Зинштейн решительно раскрыл дверь в салон и первым пошел вперед. Григорий двинул следом, лихорадочно размышляя, что раз режиссер не сказал о нем Щепкину, то и тревожиться нет смысла. Во всяком случае, пока. Но начеку быть стоит.
– Господа и дамы! Поезд стоит в Москве ровно тридцать минут! – громко объявил проводник чуточку торжественным голосом. – Погода отменная, пожалуйте прогуляться по перрону. Об отходе сообщат заранее. Милости прошу… милости прошу…
Пассажиры охотно покидали вагоны и выходили на перрон, подставляя слабым лучам солнца лица. Погодка и впрямь баловала, после столичной хмури в Москве было на удивление тихо и спокойно.
Щепкин обговорил со своими план заранее и, когда поезд встал на вокзале, подхватил Диану и повел ее к зданию. Диана с удовольствием играла роль чуточку экзальтированной красотки, жеманничала, хихикала, то и дело повисала на руке кавалера.
Белкин, сопровождаемый актрисой Марией и костюмером Ольгой, а также помощником режиссера Леонидом, направился вдоль состава, рассказывая анекдоты и пошловатые истории.
Девушки смеялись и хлопали, а Леонид растягивал губы в улыбке. Он пока не привык к шумному обществу, к тому же ему нравилась Мария, и он смущенно смотрел на нее, не решаясь сделать первый шаг.
На Гоглидзе был режиссер, того следовало тоже вытащить на перрон и растормошить, пусть рассказал бы о замыслах, об идее. После разговора в купе следовало присмотреть за Зинштейном и поддержать.
Однако Гоглидзе остался не удел. Зинштейн заперся в своем купе вместе с художником Скориным и предложение Гоглидзе отверг. «Мы работаем! Так и передайте Василию Сергеевичу!» – заявил он через дверь.
Пришлось ротмистру довольствоваться американцем Брауном. Тот с удовольствием вышел из купе со словами «Я ф Маскфе есчше не был. Это феликий город, который прогнал император Наполеон. Но сдесь тоже плохой бизнес…»
На вокзале Щепкин нашел телеграф, отправил две шифровки Батюшину, дал объявления о найме гримеров, художников и артистов для участия в съемках фильма, потом нашел разносчика газет и лично отобрал нужные.
– «Новое время», «Петербургская…»! Очень хорошо! А вот и статьи!
Капитан развернул газеты и показал Диане на небольшие статьи, скорее заметки о начале съемок нового игрового фильма, который будет снимать молодой талантливый режиссер, способный затмить не только отечественные, но и зарубежные знаменитости.
– Это немного успокоит нашего друга.
В ответ Диана указала глазами на двух японцев, которые тоже подошли к телеграфу. Один – довольно рослый по японским меркам, плечистый, с повязкой на левом глазу. При виде его Щепкина взяла какая‑то подспудная злость. Капитан даже не понял, почему именно злится, ведь одноглазый японец ему незнаком.
– Тоже отправляют отчеты в посольство, – заметил он. – Видимо, их путь контролируют.
– Поцелуй меня, Васенька, – вдруг потребовала Диана и обняла его руками за плечи.
Капитан оторопел.
– С чего это ты вдруг?
– Японцы смотрят на нас. Надо смутить их. Ну же!
Она настойчиво тянула его к себе, и Щепкин вынужден был наклониться и поцеловать сочные губы девушки. Это его немного смутило, не привык целоваться у всех на виду. А Диану сей интимный жест нисколько не смутил, она довольно прикрыла глаза и едва слышно охнула.
– Хорошо… Спасибо, милый. Они уже не смотрят. Японцы в этом плане очень…
– Я знаю, – ответил Щепкин. – Проявление чувств на людях им претит. Не в традициях…
Диана улыбнулась, провела рукой по щеке Щепкина.
– Ты самый умный, Вася. Идем?
Щепкин сложил газеты, подал руку девушке и пошел обратно. Он вдруг только сейчас с удивлением сообразил, что Диана довольно точно охарактеризовала черту японцев, хотя не жила в Японии и мало что о них знала. Причем вспомнила об этом раньше него самого, прожившего в Японии столько лет!
Все‑таки она удивительная. Даже жаль, что больше нет к ней прежних чувств. Или он не прав?..
Не став гадать, капитан повел Диану к выходу с вокзала.
Белкин увел компанию далеко на платформу, продолжая рассказывать забавные случаи. Он втянул в беседу и Леонида и заставил того поведать о первом опыте работы в синема. Молоденький парень наконец перестал дичиться и явил хорошо поставленный баритон и умение правильно строить фразы. И даже на актрису Марию стал смотреть вполне открыто. Отчего был удостоен ее благосклонного взгляда.
На обратом пути поручик провел всех мимо вагона дипломатов, вроде бы по ошибке сунулся в их тамбур и был остановлен вежливым японцем, который стоял возле дверей.
Японец несколько раз поклонился и настойчиво произнес:
– Высокий гаспадина, тут нельзя! Дипломаты!
Белкин, играя пьяного, недоуменно посмотрел на японца, обернулся на девушек и мотнул головой:
– П‑сс. Миль пардон! Прошу… эк!.. ходя‑ходя, все нормально! Вери гуд! Обшибси! Твоя моя панимай?
Японец опять начал кланяться, но стоял в дверях намертво. Белкин и не лез, успев рассмотреть за его спиной только тамбур.
– Др‑рузья! Идем к нам! Шампанское уже заледенело! Оленька, душечка! У вас чудный голос! Давайте вместе – «А‑ацвели уж давно хризанте‑эмы в саду‑у!!»
«А стерегут крепко и постоянно, – отметил он, уводя компанию прочь. – Мирно к ним не зайти никак…»
Когда поезд тронулся, а гомонящие пассажиры вновь расселись по вагонам и потребовали кто беленькую, кто мозельского, а кто коньячку, дабы отметить прощание с древней Москвой, группа вновь собралась в купе Щепкина.
– Легенда прикрыта, в газетах даны заметки. Так что мы пока вне подозрений, – рассуждал капитан. – Японцы стерегутся хорошо, просто так к ним не попасть. Зинштейн работает?
– Как проклятый! – заверил Гоглидзе. – Даже на прогулку не вышел. Стучит на машинке и о чем‑то спорит с художником. Как его… с Гришей. Истерика прошла.
– Угу. Ну, пусть работает, все лучше. Я получил ответ – в Вятке нас ждут. Там готово торжество, напечатаны пригласительные. Поезд будет стоять часов шесть. Заодно проведут санобработку состава из‑за эпидемии тифа или язвы… Словом, теперь ждем.
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 76
