Майкл Грубер - День мертвых
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 96
– Нет, спасибо. Хочу побыть одна, посокрушаться, себя пожалеть. Может, всплакну даже.
Скелли похлопал ее по плечу и удалился. Она проводила его взглядом, потом уставилась на море. «Я могла бы плыть в сторону Азии, пока не утону», – подумала она и некоторое время посвятила кретинским мыслям вроде этой. Поплакала, потом в легкой истерике посмеялась сама над собой. Наконец вошла в прозрачную воду и стала омывать лицо в море. В этот момент послышался тонкий голосок:
– Вы едете? Нам пора.
Замечательно, подумала она, теперь мне мерещатся голоса, и вдруг чья-то маленькая рука сжала ее ладонь. Стата взвизгнула и отскочила назад на пол-ярда.
Перед ней стоял малыш Ариэль, неуверенно улыбаясь.
– Сеньорита? Нам пора ехать. Мы все едем на рынок. Дон Эскелли повезет нас на грузовике.
Дон Эскелли? Ах да, он. В colonia их теперь называли дон Рикардо и дон Эскелли, а она была Ла Сеньорита, иногда Ла Мардер; каждому подыскали полуфеодальную роль – такова ее новая судьба. В улыбке мальчишки заиграла прежняя беззаботная радость, он вновь протянул руку, и Стата приняла ее, позволила увести себя. Почему-то ей стало спокойно от того, что ее ведет ребенок; она почувствовала, что тяжелые решения теперь позади, no importa madre – может, подобный взгляд на жизнь и достоин сожаления, но у него обнаружились неожиданные преимущества. Так что она пошла куда велели и залезла в кузов «Форда», куда уже набилось с дюжину людей – Ампаро и Эпифания, Бартоломео и Росита. Мальчик между тем тараторил без умолку, разъясняя ей, что на этом рынке они купят все необходимое для Дня мертвых – украшения, маски, игрушки… и конфеты! Но до праздника есть ничего нельзя. Последней села Лурдес, только не в кузов к остальным, а вместе со Скелли в кабину. Все промолчали, и Стата в своей новой ипостаси тоже не нашла в этом ничего особенного.
И они поехали. Вскоре машина затряслась по кочкам насыпной дороги, их начало болтать, и поднялся хохот. Ко времени, когда они добрались до рыночной площади, Стата опять стала собой, хотя это была уже не та девушка, что писала письмо. Облачившись в эту новую личность, она прохаживалась теперь по рынку, и не в шоке, а в противоположном шоку состоянии обостренной восприимчивости; похоже, контроль перехватила часть ее мозга, далекая от всякой инженерии. Она долгие минуты стояла как вкопанная перед сложенными в пирамидки плодами манго, папайи, сапоты, черемойи и aguajes, перед связками и гроздьями бананов всех расцветок – красных, розоватых, желтых, зеленых; она прошлась по мясным рядам, разглядывая головы коров и свиней с вывалившимися фиолетовыми языками, с мутными глазами, обсиженными мухами, не чувствуя отвращения, которое ощутила бы гринга; она купила с лотка и съела тортилью с соусом jumile – сезонным деликатесом, приготовленным из томатов, чили серрано, лука и перемолотых горных жуков; на вкус все это отдавало йодом и корицей – и такого она бы ни за что не попробовала в своей прошлой жизни, такого даже ее мать не подавала на стол.
Как и предсказывал мальчик, на этом рынке правила бал веселая сторона смерти: маски скелетов из ткани и папье-маше, сахарные черепа и целые диорамы с пляшущими мертвецами, искусно исполненные из сахара и сдобы; костюмы и футболки, флаги и украшения, все с изображением костей и скалящихся черепов. Стата купила соломенную сумку и принялась набивать ее всем подряд – игрушками, одеждой, сластями, – а закончила подарком для Скелли, длинногорлой бутылкой из-под текилы безо всяких этикеток, наполовину заполненной соусом из чили хабанеро. Изготовивший его пожилой джентльмен гарантировал, что острее в Мексике не найдешь. Одну каплю, сеньорита, не больше одной капли; Стате любопытно было, понравится ли он Скелли. Прогуливаясь меж рядов, она перепробовала продукты со множества прилавков, живо вспоминая детство, – мясо неясного происхождения, немытые фрукты, и хотя последствия хорошо известны, ей было плевать; потом пришлось искать туалет, и ее даже обрадовали эти настойчивые позывы, как будто настала пора извергнуть из себя что-то отжившее. И Стата без всякой причины подумала, что в последний раз вела себя как turista, что ей хочется вернуться и поглощать еду и напитки этой страны, пока тело не перестроится под ее новую мексиканскую личность.
Выйдя из туалета, в надежде срезать путь до площади она пошла незнакомым проулком и наткнулась на Лурдес. Та привалилась к зеленому «Навигатору», беседуя с двумя мужчинами. Обоим было лет под тридцать, оба щеголяли в темных костюмах и рубахах с широким воротом – униформе sicario Ла Фамилиа, причем высшего ранга.
Стата остановилась, чтобы посмотреть на них. Лурдес казалась довольной и перешучивалась с тем, что повыше, – смазливым парнем с улыбочкой плохиша, всегда притягательной для женщин. Второй был приземистым жабообразным типом с широким ухмыляющимся ртом и нависающим лбом – не самая располагающая наружность, особенно в сочетании с выбритыми висками и стрижкой ежиком, столь любимой подобными людьми. Обычно Стата не мыслила такими понятиями, но сейчас ясно осознавала: это лицо плохого человека.
Второй наклонился к уху Лурдес и что-то сказал ей, однако та отдернула голову и ответила ему громким негодующим голосом. Она двинулась было прочь, но Жаба вцепился ей в руку.
Сдвинув сумку на грудь, Стата направилась прямо к ним.
– О, Лурдес, ты здесь! – крикнула она. – Как хорошо, что я нашла тебя. Мы как раз собрались домой.
– Кто это? – спросил красавчик.
– Его дочь, – отозвалась Лурдес. – Того гринго, который купил дом.
– Идем, Лурдес. Пора домой, – проговорила Стата.
– Гринго, который купил дом, – повторил Жаба и окинул ее неприятным взглядом с головы до ног. – Знаешь, chica, не стоило твоему папаше этого делать. Надо бы ему бросить этот дом и вернуться на El Norte, где ему и место.
– Лурдес… – начала Стата.
– Но раз уж ты здесь… Мы как раз хотели повеселиться – Лурдес и мы двое, но теперь ты тоже с нами поедешь. Вчетвером лучше, правда? Комбинации еще интереснее. Сальвадор, тащи свою подружку в машину.
Красавчик обхватил Лурдес сзади за талию и потянулся к ручке задней двери. Жаба сграбастал локоть Статы.
Неожиданно Лурдес завизжала и рванулась вперед. Потеряв равновесие, ее похититель ослабил захват, и девушка набросилась на Жабу, который с руганью отпустил Стату и замахнулся кулаком, целясь беглянке в лицо. Второй оправился, шагнул к Лурдес и сцапал ее блузку. Лурдес стала извиваться и пригнулась, пытаясь протиснуться между мужчинами.
В результате головы бандитов сблизились, когда Стата вытащила бутылку с самым острым соусом в Мексике и разбила ее о макушку Жабы; тот повалился на колени, а почти все огненное содержимое бутылки оказалось на лице его приятеля.
Девушки вылетели из проулка и побежали по улице, ведущей к площади. Стата лихорадочно озиралась по сторонам, выискивая взглядом Скелли, но вдруг Лурдес, к ее удивлению, встала как вкопанная и дальше идти не пожелала.
– Я не могу выйти без блузки.
– Девочка, эти парни убьют нас, если поймают. Скорей!
– Нет, мне нужно что-то надеть. Зачем ты ударила Габриэля бутылкой?
– Зачем я?.. Господи, Лурдес, да они хотели нас похи-тить и черт знает что с нами сделать. Есть в тебе хоть капелька здравого смысла? Вот, надень это и пошли!
Она вручила девушке только что купленную футболку – черную, с рядами красных черепов. Лурдес натянула ее и не преминула остановиться, чтобы полюбоваться собой в зеркале. Лишь когда послышался рев двигателя, в ее мозгу наконец щелкнул какой-то примитивный переключатель, и они со всех ног бросились к рынку.
Отдышавшись, уже возле красного «Форда», где собрались Скелли и все остальные, Стата спросила:
– А кто это такие, кстати? Ты ведь их знаешь?
– Ну конечно. Сальвадор мой парень.
– Твой парень?
– Да. Он хочет на мне жениться, но я уже не уверена, у меня ведь теперь новая жизнь. Правда, он обещал мне, что свадьба будет большая – в церкви, а потом в отеле «Диаманте». Сальвадор очень богатый.
– Лурдес, он бандит.
– Ну да, но, может, он займется чем-нибудь другим. Только, знаешь, меня взбесило, когда Эль Кочинильо сказал, что хочет трахать меня вместе с Сальвадором. Мне это не понравилось. А Сальвадор даже не возразил, стоял и ухмылялся. И я рассердилась. А потом пришла ты.
Последние слова Лурдес произнесла с легкой укоризной, как будто Стата нагло прервала миленькую вечеринку.
– А кто такой Эль Кочинильо?
– Они с Сальвадором лучшие друзья. Его называют Поросенком, потому что он сын Эль Хабали, Кабана – ну, jefe Карденаса.
Как и все местные, она понизила голос, когда речь зашла про los malosos.
– Это же Ла Фамилиа Мичоакана. Они обычно не обижают женщин, если только Эль Хабали сам не разрешает Эль Кочинильо. Мне кажется, тебе лучше уехать отсюда, Кармел.
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 96
