Покаяние - Кристин Коваль
Нора поднимает глаза от рисунка и закусывает губу, как обычно делает, когда хочет сосредоточиться, и это похоже на стоп-кадр из кино. Она заглядывает в глаза матери и снова опускает голову. На губе выступает кровь, и капля падает на бумагу, приземляясь на нарисованную гору. По тропе у реки, спиной к зрителю, к горе идет светловолосый мальчик.
– Я тоже по нему скучаю, – говорит Энджи. – Но я скучаю и по тебе. И я тебя люблю.
Нора кивает, глаза у нее полны слез.
– Я тебя прощаю, – говорит Энджи. Она тянется к Норе и касается ее ладони. – Я скучаю по нему, но я тебя прощаю.
Маленькое помещение усиливает не только звук ее голоса, но и смысл ее слов, хотя, возможно, Энджи с Норой только так кажется. Нора снова смотрит на свой рисунок и проводит пальцами по фигуре мальчика. Она еще влажная и размазывается, и Нора убирает руку. Ее слезы капают на размазанного мальчика, но она не издает ни звука, и ее безмолвный плач отдается в комнате так же громко, как и слова Энджи.
Энджи обходит стол и мягко поднимает Нору со стула, чтобы обнять. Сначала в этих объятиях оседают плечи Норы, а затем она повисает на Энджи всем телом. Она начинает всхлипывать, ее грудь сотрясается, и под весом Норы и от силы ее всхлипов Энджи опускается на пол. Нора, уже рыдая, падает ей на колени, и Энджи обеими руками обнимает дочь, как будто она маленькая девочка, которая соскучилась по дому за время в школе, и они вместе лежат на диване. Энджи захлестывает волна нежности, и она, поразившись, понимает: это и есть прощение. Прощение не было ее целью на этом пути; не то чтобы она должна была выяснить, как прийти к нему, и выполнить нужные шаги. Это ниспосланный ей дар. И этот дар не от нее. Это дар ей, Энджи, а не от нее. Все совсем не так, как она себе представляла. Странное ощущение – как горячий напиток в холодный день, или поцелуй в лоб от Роберто, или как голубые аквилегии, распустившиеся на могиле Нико. Как держать за руку Джулиана в их тайной тополиной роще, когда они еще любили друг друга и его теплая кожа впитывала красоту над ними и передавала ее Энджи, словно они оба – часть спутанной паутины корней, соединяющих все деревья. Как предполагаемый вес ключа от белого дома Дэвида в ее ладони. Ей хотелось бы извлечь это ощущение и закупорить в бутылку на потом.
Ее тело излучает грандиозное освобождающее чувство, и Энджи знает, что Нора тоже его ощущает, потому что оно перекрывает ее изначальную неспособность простить, перекрывает даже поступки, которые и повлекли за собой необходимость прощать. Энджи мысленно возвращается в другое время, в тот день в Мексике, когда они с Норой лежали на надувных матрасах в океане, отдавшись на волю вздымающихся и опускающихся волн, дрейфуя под огромным небом. Они сцепились мизинцами, чтобы их не отнесло друг от друга, но время от времени пальчик Норы соскальзывал, и Энджи, смеясь, яростно гребла обратно к ней. Теперь от того неба их отделяют время, обстоятельства и неприступные серые стены, но Энджи крепче сжимает Нору в объятиях и в благоговейном изумлении гладит ее по волосам, и они, сидя на жестком полу, синхронно дышат, и ритм их дыхания совсем как ритм волн, на которых когда-то давно качались мать и дочь.
Благодарности
Написать «Покаяние» меня вдохновил собственный опыт того, как я прощала сама и как меня прощали другие. Прощать зачастую трудно, но в то же время прощение может быть глубоким, а иногда даже прекрасным чувством. Я долгое время искала способ выразить его в словах. Впервые я обратила внимание на новость о братоубийстве в 2017 году и, наклеив на нее ярлык «трагедия», убрала в закрома памяти (и компьютера), но, увидев, что подобных историй появляется все больше, я поняла, что братоубийство может стать нужной канвой для романа о прощении. Братоубийство старо как мир: Ромул и Рем, Каин и Авель, братья в бесчисленных монарших семьях… Но оно распространено и в современности. Мое исследование показало, что, хотя одни обстоятельства отличаются (возраст, орудие убийства, его причины), другие до странности совпадают (многие виновники, особенно молодые, сами звонили в службу спасения, и многие убийства совершались, когда жертва спала). Но какими бы ни были эти обстоятельства, мои мысли всегда обращались к родителям. Склонятся ли они к прощению?
Это преступление не реально; герои и события моей книги вымышлены. Чем дальше я выписывала сюжет и героев, тем старательнее я избегала реальных людей и событий, но, если в попытке обойти реальность одного человека я случайно попала в реальность другого, я прошу прощения. В Колорадо не существует города Лоджпол, хотя некоторые читатели, возможно, действительно узнают в нем юго-запад Колорадо.
Воспитательной колонии округа Пиньон тоже не существует, но я надеюсь, что она правдоподобно отражает некоторые слабые места в американской системе уголовного правосудия. И хотя в прошлом я юрист, садясь за роман, я мало о них знала. В своих исследованиях мне особенно помогли следующие труды: «Звонок за ваш счет» Брайана Стивенсона; «Отвоевать справедливость» Джарретта Адамса; «Подростковые преступления: дети, которые убивают» Кейтлин А. Эрнандес. Слова Маюми о том, что «каждый из нас – больше, чем наш самый худший поступок», – дословная цитата из книги «Звонок за ваш счет». Я читала статьи и репортажи в «Нью-Йорк таймс», «Денвер пост», на сайте www.5280.com, сайтах проектов Sentencing Project, Juvenile Sentencing Project и НКО Pew Charitable Trusts. Я смотрела репортажи о том, как устроены колонии для несовершеннолетних, и ознакомилась с «Руководством для семей из Колорадо» и «Пособием для молодежи» от Службы поддержки молодежи штата Колорадо; «Отчетом по результатам расследования омбудсмена по правам ребенка за 2019 год» штата Колорадо; «Отчетом за 2017 год: связаны и сломаны» Коалиции по защите детей штата Колорадо; и «Докладом о пути из школы в тюрьму» генерального прокурора штата Колорадо. Как я и писала выше, я сознательно не хотела описывать историю, рассказывать которую не имею права, но мне хотелось правдоподобно изобразить систему правосудия по делам несовершеннолетних и ее дефекты, и я надеюсь, что сподвигну читателей обращать на них внимание, когда они освещаются в новостях.
Спасибо Гейл Хочман, моему блестящему агенту и самой настоящей зажигалке, которая всегда готова меня поддержать (и которая, надеюсь, будет всегда рядом), и Деб Фаттер, моему невероятно вдумчивому и доброму редактору с зорким глазом и способностью сделать процесс работы приятным, даже когда во мне просыпался страх новичка. Гейл
