class="p1">Ильке прислонила свою голову к моей. Она дышала тяжело, с легким присвистом. Я приложила ладонь к ее рту.
В этот момент дверца начала медленно открываться.
Они стояли, тесно прижавшись друг к другу, и щурились, их глаза не могли быстро привыкнуть к яркому свету. У Рубена чуть было не возникло желание запечатлеть их страх на холсте.
Первой взяла себя в руки девушка. Она вышла из шкафа и подала руку Ильке. Ильке пошатнулась, она нетвердо держалась на ногах. У нее был вид как у привидения.
Теперь Рубен знал, что ему следует сделать. Он уберет девушку, а потом напишет портрет Ильке.
Он нарисует ее такой, какой она была сейчас.
Дрожавшей от страха. Перепуганной до смерти. И совершенно чужой.
И с помощью этой последней картины сможет наконец полностью освободиться.
От любви, которая оказалась слишком большой для этого маленького, тесного мирка.
Он нагнулся в поисках тюбиков с краской, отыскал свою палитру и поправил мольберт. Девушки стояли, оцепенев от страха, и удивленными глазами смотрели на него. От него не укрылось, что они начали осторожно отступать назад к двери. Пусть только попробуют. У них не было ни малейшего шанса. Они как мыши. Он всегда отыщет их, где бы они ни спрятались.
Он сошел с ума. Копался в хламе, который был разбросан по полу. И все время поглядывал на меня. Он решил избавиться от обузы. Казалось, что он лишь раздумывал, как это лучше сделать.
Я вспомнила.
Страх, который сковывал меня сейчас, был почти таким же, как тогда, прошлым летом. Только теперь меня поймали в доме, а не на улице. У меня не было шансов спастись. Тем более вместе с Ильке, которая едва могла стоять на ногах.
Рубен поднял с пола нож и посмотрел на меня.
Ильке постаралась заслонить меня. Собрав последние силы, она выпрямилась.
Рубен двинулся в нашу сторону. Я попыталась оттолкнуть Ильке, но не смогла. Я услышала, как она тихо заплакала.
– Руб! – прохрипела она.
Он был уже в трех-четырех шагах от нас. Я оттолкнула Ильке в сторону и бросилась на него.
Ильке увидела, как стекло большого окна разлетелось вдребезги. Это было похоже на дождь из бриллиантов.
Ютта сидела скорчившись на полу. У нее на лбу выступила кровь. По ее лицу текли слезы. Ильке с трудом добрела до нее и упала рядом с ней на пол. Осколки стекла впились ей в кожу. Острая боль пронзила ее тело и осталась где-то глубоко внутри.
Она услышала голоса и поняла, что это не игра воображения.
Ютта подняла голову и улыбнулась.
В дверях стоял мужчина в сером пальто и тоже улыбался.
* * *
Комиссар помог девушкам встать. Затем передал их санитарам службы спасения. Машина скорой помощи уже увезла Рубена Хельмбаха в больницу. При падении из окна он тяжело поранился. Его шансы на выживание были минимальны.
Берт вытащил мобильник и набрал номер Имке Тальхайм. Ютте понадобится опытный адвокат. И хороший психолог. Ей придется нелегко, чтобы справиться со всем этим.
Майк так бережно держал руку Ильке, словно она была из стекла и он боялся разбить ее. Он ненавидел больницы. В них пахло смертью.
Только одну ночь, сказал врач. Для наблюдения. Он отослал домой Ютту, Мерли и Имке Тальхайм. А Майку разрешил остаться.
– Любовь – это лучшее лекарство, – сказал врач.
Майк осторожно погладил Ильке по волосам.
– Я отрезала их, – прошептала она.
Он кивнул.
– Плохо?
Он покачал головой. Плохо выглядела ее распухшая губа. Плохо было то, что у нее держалась высокая температура. И что она настолько ослабла, что едва могла поднять голову.
– Они снова отрастут, – сказала она.
Майк заплакал, не стыдясь своих слез.
